Fallout: Equestria

Я направила поток мыслей в другое русло, чтобы хоть как-то отвлечься, и вспомнила о просмотренных вчера шарах памяти. Хоть убейте, но я никак не могла понять, как или почему воспоминание о спа-салоне в Листопадном Переулке было заперто в том шкафу. В большинстве случаев расположение шаров памяти казалось мне вполне логичным. В отличие от этого.

Что касается другого шара, выбор места его хранения тоже был вполне объясним, хотя мне пришлось сперва поломать голову. Стальные Рейнджеры под предводительством облачённой в доспехи кобылы наверняка пытались попасть на крышу больницы. С информацией из этого воспоминания они смогли бы определить местоположение центрального хаба Проекта Одного Пегаса, чем бы он там ни оказался.

На мой взгляд, Рэрити решила записать память по той причине, что она была по-настоящему счастлива, когда Рэйнбоу Дэш попросила её придумать дизайн брони Анклава. Ведь в душе она оставалась модельером. И наконец, её работа и обожаемое хобби объединились... в некотором роде. Я без труда представляла, как этой изящной немолодой единорожке хотелось снова и снова переживать тот момент. В особенности, когда в копытах её друзей всё стало разваливаться.

Мало чем отличаясь от Вельвет Ремеди.

— Окей, Лил'пип, — позвал Каламити. — Мы идём туда.

Наш пегас был в хорошем настроении. Он снова летал. Вельвет шла на поправку. Он даже поболтал с караванщицей и поторговал с ней (или, точнее, наблюдал, как торговала Вельвет Ремеди). Я была удивлена, сколько мелких вещиц он умудрился собрать со Старого Олнея, пока большинство из нас были сосредоточены просто на продвижении вперёд.

Не у одной меня были пороки.

— Грифоны приближаются, — крикнул Каламити. Я включила Л.У.М. и проверила, дружелюбны ли они. Моментом спустя Блэквинг и её Когти, кружа, показались на виду, подтягиваясь к нам.

— Литлпип и друзья, — сказала она. Я покраснела. Почему никогда не "Каламити и друзья." или же "Вельвет Ремеди и друзья."? Я задавалась этим вопросом миллионы-миллиарды раз. Конечно, теперь ответ я знала. За это надо благодарить Хомэйдж и моих компаньонов. Yay.

— Блэквинг! — сказала я, стряхивая своё смущение, чтобы поговорить с грифиной. — Я надеялась увидеть тебя. Мне нужно кое о чём тебя попросить, надеюсь, мы сможем прийти к соглашению.

— О? — приподняла бровь грифина-наёмник. — Должна быть хорошая...

* * *

...Я проснулась. И обнаружила, что смотрю на знакомый потолок клиники Хелпингхуфа. Только в этот раз, по крайней мере, я не была связана.

Я знала, что лучше не вставать сразу, потому я просто громко откашлялась. Голоса за ширмой смолкли, и тени подошли. Доктор Хелпингхуф отодвинул ширму и с любопытством посмотрел на меня.

— Когда я сказал, что мог бы сделать с вас неплохую прибыль, я говорил это вовсе не как поощрение...

Вельвет Ремеди оттолкнула его, колебаясь в попытке пройти на трёх ногах. Её глаза сузились, и голос был сердит. Я именно это и ожидала.

— Я поверить не могу! — почти закричала Вельвет. — После того, что мы пережили! Ты воспользовалась ими снова?!

— Я должна была, — сказала я ровно. — Это был единственный способ. — Единственный способ убедить Красного Глаза выслушать. — Но это было лишь единожды, и я пошла лечиться немедленно. — Я выровняла взгляд на неё. — По собственному желанию, должна заметить.

— Единожды? Ага, конечно. До следующего раза, когда ты решишь, что они тебе требуются, — кипела Вельвет. — Литлпип, ты что, ничего не узнала?! Ты не можешь сделать это лишь единожды!

Я поморщилась. Она была права. Я играла с огнём, хоть и знала, что была пропитана виски.

— Пожалуйста... Я знаю, что это плохо. Но это было действительно важно. И я знала, что для меня это будет ещё сложнее. Так что ты мне понадобишься...

— Дай мне посмотреть! — потребовала она. Доктор Хелпингхуф вежливо попятился.

— Посмотреть?

— На твой Богинями проклятый сортировщик инвентаря, Литлпип! — рявкнула Вельвет Ремеди. — Я хочу лично убедиться, что ты не припрятала у себя ещё хоть одну.

Волна страха прошла через меня. Я подняла ПипБак к её глазам, чтобы та могла посмотреть, и молилась, что я действительно швырнула проклятую баночку Праздничных Минталок в горящую мусорную бочку в момент, когда бежала из лагеря. Я молилась, что моя зависимость и маленькая пони в голове не сыграли с моей памятью какой-нибудь трюк. И я собиралась скоро сделать это сама.

— Ладно, хорошо, — сказала Вельвет, просмотрев мой инвентарь и, к счастью, не обнаружив там признаков ПрМ. — И тебе лучше поверить, я обязательно пройдусь по всем твоим вещам, вернувшись в комнату. И с сего момента буду делать это довольно регулярно.

Я кивнула.

— Спасибо, Вельвет. Я...

— ...Доказала, что тебе нельзя доверять, — отрезала она, её слова ранили меня. Тем более, потому что я это заслужила.

Помощник Доктора Хелпингхуфа подбежал к нам, снисходительно улыбаясь. Вельвет Ремеди посмотрела на белого с полосатой красно-розовой гривой жеребца-единорога.

— Это будет больно? — спросила Вельвет с беспокойством. И, метнув мне мрачный взгляд, добавила: — Не то чтобы она это не заслужила...

Возвращаясь к белому единорогу, Вельвет призналась:

— Она так много пережила... Я не хотела бы, чтобы она страдала ещё больше.

— Не беспокойтесь, — сказал единорог. — Она не вспомнит боли.

И, повернувшись ко мне, она спросила:

— Готова ли ты сделать это?

Я кивнула.

— Давай покончим с этим. — Я медленно вытащила себя с постели и последовала за ним.

Когда мы уходили, я услышала стон Вельвет Ремеди:

— Пытаясь спасти всю пустошь, ты разрушишь себя, Литлпип...

* * *

...Пронзительный белый свет надо мною исчез, я обнаружила себя во тьме, смотрящей вверх на незнакомый потолок со странными узорными зеркалами. Я лежала в кресле в причудливой и неудобной позе. И не имела ни малейшего понятия, как тут оказалась.

Последнее, что я помнила — клиника Хелпингхуфа. Я начала припоминать, что лечилась от ПрМ зависимости по своему же желанию. Я съёжилась, мой рассудок наполнился стыдом, вспомнив как я подобрала ту банку в сестринской. Я была унижена и чувствовала отвращение к самой себе за ту слабость, которую я проявляю всякий раз, когда надо выбросить их. Но, хоть убейте, я не могла припомнить, что принимала хоть одну.

Или, раз уж на то пошло, не могла вспомнить и соглашения на лечение, хотя и помнила его окончание.