"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
— Фома… с ними. Лука… с ними. Никанор… с Сойканом.
— Медведя ищут?.. — вопросительно взглянул на него Иванушка.
— Ищут. Пока не нашли. И, кстати, чтобы долго не перечислять, кто где, все, кто не с Бурандуком, ушли с Сойканом за медведем или с Лайчуком за дичью к коронации. Остался, как всегда, я, — Макар сделал паузу, чтобы наделить с лихвой оскорбленным взглядом обоих лукоморцев, — ну, и наш больной.
— Значит, начнешь охранять его ты, — вздохнул Иванушка.
Макар просиял, отшвырнул перо и вскочил на ноги, едва не перевернув стул.
— Ты куда?!
— Спирю охранять!
— А посетители?
— Подождут!
— Э, нет, — покачала головой царевна. — Пусть он с тобой тут сидит в приемные часы.
— Так он же своей жуткой рожей всех жалобщиков распуга… — удивленно вскинул брови Макар, но тут до него дошло, что же он такое сказал, и лучезарная улыбка озарила его измученное делопроизводством лицо. — Замечательная идея, Серафима! Гениальная! Сейчас бегу за ним, и если проснулся — тащу сюда!
— После обеда его буду караулить я, — продолжила планирование Сенька, — а вечером тебе придется с ним в одной комнате спать…
— Так он же храпит, как лошадь!..
— …А утром за него возьмет ответственность Иван. Потом ребята вернутся — перехватятся.
— Но не можем же мы его охранять всю жизнь, — встревожено прошелся по кабинету, заложив руки за спину, царевич.
— А не надо всю жизнь, — усмехнулась Серафима и, походя, с силой прикрыла робко начавшую было приоткрываться дверь. — Перерыв, сказано же!!!
И — потише:
— До коронации покараулим — и всё в порядке будет.
— Ты тоже думаешь, что тот, кто сядет на трон, угомонится и оставит вероятного наследника Нафтанаила в покое? — с облегчением взглянул на нее Иванушка.
Супруга одарила его странным взглядом, но вслух произнесла другое.
— Нет, я так не думаю. А думаю я, что когда мы поедем домой, то заберем Спирю с собой. И наша задача сейчас — чтобы он до этого момента дожил.
Дверь снова дрогнула.
— Ваши высо…
Сенька, бормоча нечто непечатное, занесла ногу для пинка, и остановилась.
В образовавшуюся щель нерешительно просунулось незнакомое, но очень испуганное лицо.
Лицо человека в ливрее Карбуранов.
— Что случилось? — проговорили в один голос Иван, Макар и царевна.
— Ее превосходительство баронесса Бизония Карбуран… просила вас посетить ее в городском доме рода Карбуранов… как можно скорее… по делу государственной важности… — несчастным голосом сообщил слуга и, подумав, что даже это может не заставить лукоморских отпрысков царской крови сдвинуться с места, добавил от себя: — Пожалуйста…
Когда Иван и Серафима поднялись на второй этаж в кабинет барона, все претенденты на костейский престол были уже в сборе.
За огромным, как осадная машина, письменным столом под портретом основателя рода, если верить ленточке, вьющейся над головой свирепого коротышки в вороненых доспехах, сидела знакомая им по третьему состязанию дама, несостоявшаяся королева любви и красоты Бизония Карбуран.
Состоявшаяся королева всего вышеперечисленного стояла рядом с ней и, приобняв одной рукой за затянутый ажурной серой шалью плечи, другой гладила ее по голове.
У правого фланга стола, приобняв за плечи себя, в гордом одиночестве стоял граф Брендель.
У левого фланга, не менее гордый и одинокий, патрулировал пылающее жерло камина барон Дрягва.
На обтянутой зеленым сукном столешнице лежал один-единственный предмет — свиток со сломанной красной сургучной печатью.
—
Доброго утра, — осторожно пожелал всем Иванушка, не уверенный в цели их визита, и обвел еще раз, более внимательным взглядом, всех присутствующих.Так и есть. Первое впечатление оказалось обманчивым.
В сборе были почти все претенденты на костейский престол.
— А его превосходительство барон Кабанан… задерживается? — уточнил он, хоть и предчувствие энергично стало делать ему совсем иные намеки.
— Доброе утро, ваши высочества, — прокатился по комнате неровный и быстро смолкший шепоток.
— Ну же, деточка, рассказывай, — пробасила шепотом на ушко вздрогнувшей баронессе Карбуран бабушка Удава.
— Вчера вечером, — послушно начала дрожащим голоском женщина, — часу в десятом, в ворота дома постучали. Лакей сказал, что прискакал какой-то посыльный, спрашивает Кабанана… барона Кабанана…Супруг отправил меня спать, сказал, что всё расскажет завтра… И больше я его не видела…
— Что?!.. — вытаращили глаза лукоморцы.
— Он пропал… уехал… внезапно… с этим посыльным… но через час, по словам привратника, прибежал какой-то человек и оставил для меня письмо… сказал, что от него… Вот это… — баронесса кивнула на желтоватый свиток перед собой.
— Печать его? — цепко прищурилась Сенька.
— Его печатка…и почерк его…
Баронесса растерянно замолчала.
Пока царевна раздумывала, прилично и тактично ли будет спросить, что же в письме, и зачем их позвали, если то, что в письме, не ихнего ума дело, молчание нарушила Удавия Жермон.
— Зачтите послание супруга гостям, ваше превосходительство, — гулким эхом прокатился по углам кабинета ее сочувственный шепоток.
— Да, конечно, конечно, — очнулась от ступора баронесса Карбуран, развернула пергамент и срывающимся голосом прочла:
— Дорогая Бизония. Только что я получил известие о том, что шестиюродная бабушка по матери моего двоюродного брата, герцогиня Алиса Банион, скончалась в возрасте ста трех лет, не имея прямых наследников, и оставила мне преуспевающее герцогство на берегу Эгегейского моря (главный город — мегаполис на семьдесят тысяч жителей, два больших порта, сто миллионов золотом ежегодного дохода, среднегодовая температура плюс двадцать пять по Ремуару, до ближайшей столицы Забугорья — пять дней езды). Но некие дальние родственники по линии ее сводной троюродной тетки претендуют на то, что по праву принадлежит мне. Поэтому вступить в права наследования нужно немедленно, дорога каждая секунда. К сожалению, курьер с депешей добирался слишком долго, поэтому времени терять не могу ни минуты, уезжаю немедленно, пишу это письмо, сидя в седле. Отказываюсь от участия в состязаниях, удачи всем, прибуду на место — напишу сразу же.
И баронесса, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась.
— Ну же, милочка, ну же, возьми себя в руки, не бойся, не мучай себя, всё непременно будет хорошо, — успокаивающе заворковала бархатным контральто над заливающейся слезами дамой матриарх семьи Жермонов.
— Я… не боюсь… — сквозь слезы и кружевной платок всхлипнула баронесса Бизония. — Это я… от гордости… Мы прожили вместе… почти двадцать лет… а я и не предполагала… не предполагала… что Кабанан… знает такие слова, как «мегаполис»… и «среднегодовая температура»… и кто такой… Ремуар…