"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
Но главный вопрос — насколько она идентична той, что я выучил в Основном Пучке? Если эту азбуку изобрёл и сделал стандартом Морзе и его сотоварищи — то с большой долей вероятности, что да. Однако несколько раз я встречал миры, в которых изобрели совсем другую азбуку, с другим принципом формирования символов. Но, похоже, мне на этот раз очень повезло.
Самира сделала интервал и повторила, а я напряг мозг, вспоминая известную с юности табличку.
«Где мы», понял я.
— У мор… — принялся настукивать и бубнить я, но на последней букве вдруг получил удар в голову чем-то тяжёлым. Удар не сильный, скорее,
— Малачать! Лежать!
Я зажмурился, мысленно забормотал ту самую мелодию, которой смог поджечь нападавших, примерно представил цель, судя по голосу. — но почувствовал себя пустым. Примерно то же самое чувствуешь, когда теряешь голос — хочешь сказать или спеть, а выходит одно сипение. Ещё я понял, что по ногам и рукам растекается особая, непонятная слабость — не то от того, что они затекли от лёжки на металле, не то от того, что цепочка давит на руки.
Спустя какое-то время машина стала ехать куда ровнее — я понял, что мы выехали на дорогу. А ещё спустя, пожалуй, минут десять, а может и полчаса, остановилась. Меня схватили и подняли чьи-то руки, заставляя сесть, затем грубо вытащили кляп изо рта, сунули в рот не то фляжку, не то бутылку.
Значит, не на расстрел везут. Значит, берегут, хотя бы немного, понял я, буквально глоткой всасывая воду из ёмкости. Вода была с неприятным илистым привкусом, возможно, её набрали всё в том же ручье, где нас схватили.
Через секунду я понял интересную деталь. Видимо, пока я лежал, ткань была сложена в несколько раз и лежала на глазах, сейчас же через волокна я сумел разглядеть сначала края кузова машины, затем очертания зданий и фигуры людей, стоящий на дороге. Какие-то высотные строения, а справа — сплошная синева. Солнце было далеко слева и клонилось к закату.
— База или завод, берег! — успел сказать я за момент, когда у меня выдернули из губ фляжку и принялись запихивать кляп. За свои слова я получил ещё один удар в ухо, и меня повалили обратно, закрыв глаза тканью.
Интересно, где наш ценный груз? Вряд ли он был самоцелью, если бы нужен был только он — скорее всего нас бы просто прикончили. А раз везут куда-то — скорее всего просто посмотрели и выбросили. Если конечно, не везут как вещдок.
Вояка завозился с Самирой. Когда её выдернули кляп, она сказала только:
— Я лю!… — и тут же ей заткнули глотку бутылкой.
Я постарался не думать, какое может быть продолжение у фразы. Интересно, смогла ли она закричать своим «криком сирены»? Наверняка нет, ведь цепочка, связывающая ноги, определённо была артефакторной и высасывала силу — на ней однозначно была такая же.
Итак, нас везли в багажнике джипа, и мы лежали по-диагонали. В изголовья сидел один из вояк, видимо, тот, который нас поил. Некоторое время прокрутил в голове идеи, главным образом, безумные. В принципе, можно было при начале движения машины разогнуться, согнуть ноги, спрыгнуть — момент инерции может в этом помочь, зацепиться цепочкой за борт внедорожника, чтобы она растянулась и порвалась, затем — надеяться, что сработает навык телекинеза, что никто не выстрелит, что ничего не сделают с Самирой…
Нет, звучит как бред. Значит, на какое-то время надо просто ничего не делать.
Вскоре за бортом стало шумно. Я расслышал звук открывающихся ворот,
затем — голоса на разных языках, среди которых услышал фразу на турецком или похожем на него:— Опять эти проклятые вояки!
А также спустя короткое время ещё раз скрипнули ворота, и услышал диалог на ломаном русском.
— Ну, сколько поймал?
— Да немного, вчера лучше был…
Вскоре я почувствовал запах, который невозможно было ни с чем спутать. Это был запах тухлой рыбы и мокрой древесины. Я побывал несколько раз в рыболовецких портах, и по всем признакам мы находились именно там. Крики чаек, скрип снастей были тому подтверждением.
Мы заехали в тёмный ангар и остановились, водитель заглушил мотор. Скрипнул борт внедорожника, меня схватили — за плечи и за ноги, затем некоторое время несли по скрипучему полу, затем по короткой лестнице, и, наконец, бросили на что-то мягкое, стянув мешок с головы.
— Крик будешь? — спросил высокий, неприятный голос с акцентом.
Вокруг было темно. Судя по лёгкой качке подо мной, я лежал в трюме какого-то небольшого судна.
— Воды! Water! — крикнул я.
— Потом вода, — ответил голос с акцентом. — Крик будешь — снова мешок делать.
Я сразу понял, что речь идёт именно про тот самый крик, что был у Самиры. Но зачем, если на ногах у меня цепочка, блокирующая навыки? Возможно, подумал я, сказавший это просто был глуп и необразован, не понимая принципы сенситивики, то есть силознания. Затем в глаза ненадолго ударил свет из открывшегося откидного люка, и снова закрылся.
— Самира! Ты где? — рявкнул я.
Ответа не было. Но спустя пару минут дверь снова открылась, и я увидел силуэт двух человек, которые несли связанную Самиру.
— М-м-м! — она продолжала издавать звуки.
— Я здесь, Самира, — не сильно громко сказал я.
— М! М! — ответила она.
Голос прозвучал радостно.
— Сюда ложи, — скомандовал всё тот же неприятный голос.
Её тело призмелилось в паре метров от меня.
— Куда нас везут? — спросил я. — Кто вы?
В просвете двери виднелся коренастый, невысокий силуэт — сутулый, лысая голова, странного вида рубашка. Гражданский, не военный, понял я.
— Сказал везти — вот буду везти, — ответил незнакомец. — Не говори! А то кормить не буду.
— Хорошо, скажите хоть, что вам нужно?
— Потом они говорят. Я не знал, что нужно.
— Значит ты просто перевозчик, хозяин судна?
Дверь захлопнулась, ответа я не получил.
— Самира? — спросил я. — Тебе сняли мешок?
— М-м, — звук был отрицательный.
— Значит, нет. Ну, в общем, попали мы.
— Мгм, — на этот раз утвердительный.
— Они военные. Скорее всего, это Восточная клика. Ты знаешь что-нибудь про их взаимоотношения с Новым Израилем?
— М…
— Ясно, сложно сказать. Это какой-то рыбозавод. И рыболовецкая шхуна, или как там правильно, сейнер. Куда мы можем плыть, не знаешь? На западный берег? Или на север?
— М-м!
— На север, получается? Там же спорные земли. Ничейные, аборигенные. Да, припоминаю, там республика Утопия какая-то.
— Мгм! — кивнула Самира.
Двигатель запустился. В трюме стало шумно, но через шум я услышал, как она не то стонет, не то хнычет.
— Что с тобой? Болит чего?
— М-м, — отрицательный ответ.