"Фантастика 2025-51". Компиляция. Книги 1-28
Шрифт:
— А меня Цсофика зовут. Через «ц».
— У тебя родители, чего… в регистраторе чихнули?
Она фыркнула.
— Батя у меня, знаешь, долбанутый, фанат венгерского языка.
— Что… что ты тут делаешь? — сказал я и тут же попытался оценить её возраст, чтобы «понять», можно ли мне обращаться на «ты, или лучше — на 'вы».
С этого ракурса было совсем непонятно. Цсофика поставила кружку на столик, медленно проследовала к кровати и плюхнулась на неё лицом кверху. Тут я понял несколько вещей. Во-первых, что незнакомка находится в одних трусах и весьма свободной футболке. Во-вторых, что она примерно вдвое старше меня — тридцать-тридцать пять лет, не сильно привлекательна
Кошачий глаз не был врождённым дефектом или странной линзой — он был имплантом. Помимо него, вся правая рука от плеча до запястья была механическая, обшитая гладким голубым пластиком, живыми остались лишь часть ладони и пальцы, и то же самое было с икроножными мышцами. Цсофика была киборгом. Модификанткой, изгоем в большинстве держав Сектора Московского Транспортного Протокола. Где-то, например, в Бессарабии, киборгов открыто преследовали — вылавливали и сгоняли в какие-нибудь купольные резервации на спутниках горячих юпитеров. Где-то — например, в Империи Суздаль, они были признаваемым меньшинством, которым даже полагались льготы, но по факту — всё равно, до титульных народностей ей было весьма далеко. А в большинстве регионов отдалённой Новгородской Иерархии — и вообще, расстреливали.
— Эх… — прервала Цсофика мои недолгие размышления. — А это ты у своего бати спроси, чего он меня тут держит. Твой ведь батя капитан, да? Я угадала?
— Ну…
Я опешил и задумался — честно говоря, не знал, как на это всё ответить. И я снова задумался — что может быть Как я уже сказал, киборги были изгоями в большинстве почти во всех окрестных странах. Но не в республике Свободный Независимый Челябинск. У нас к ним было наиболее терпимое отношение, даже имелась своя территория — Автономия Модификантов им.Иеремии Окереке, готовая приютить всех киборгов из всех окрестных миров.
Чтобы не пялиться на весьма откровенный наряд, я скользнул взглядом дальше в помещение. Оно было двухярусным, и, несмотря на некоторую тесноту, там обнаружились: кофеварка, несомненно, старинная и дорогая, дверь небольшого отсека, в котором угадывался санузел, большой панорамный экран для винтажных видеоигр, пищевой мульти-синтезатор совершенно незнакомой модели, и шкаф, в котором были аккуратно развешаны разные предметы гардероба.
— Что «ну»? Сынишка его, ага?
На «сынишку» я ничего не ответил. Под кроватью явно было что-то ещё, и я зачем-то спросил.
— А под кроватью что?
— Спрыгивай — увидишь, — Цсофика с ноткой безразличия махнула головой. — А, да, раз уж мы тут, скажи — мы чего, нырнули уже, да?
— Нырнули, — кивнул я.
Спрыгивать, конечно, не стал. Не зря же она там сидит, и отец о ней не рассказывает?
Я заметил, что на столе стоит тарелка — однозначно, из нашего буфета. Вероятно, на ней ещё совсем недавно лежала та самая картошечка, которой кто-то — видимо, батя, угостил Цсофику и испачкал ручку люка.
Угощают обычно гостей. Или не только? Только тут до меня дошло. Это пленница. Очень ценная пленница. Живой товар. Батя заделался работорговцем? Киднеппером? Стало немного не по себе. Конечно, батя горазд на разные авантюры, но какие-то принципы у него должны быть. В любом случае, понял я — надо быть осторожным.
— Куда прыгнули-то? — спросила Цсофика. — В какую сторону, к Челябинску вашему?
— Не важно, — сказал я и захлопнул люк.
И вовремя — батя снова заворчал в браслете, мол, где шляешься, кони голодают. С трудом
задвинул обратно шкаф, вернулся, покормил коняг — запихнул контейнеры в пневмотрубу, открыл заслонку, и светящиеся огоньки вылетели в туннелизатор и начали медленно засасываться в воронку запряжённой тройки.Получена премия: 2 трудочаса
Накоплено трудочасов: 192,85
— Чего, они на хвосте? — спросил я.
— Были два всплеска через секунду после погружения, да! — отозвался Арсен. — Но, возможно, просто табун диких коньков, они там водятся.
— А картошечка ещё осталась? — спросил я, подойдя к буржуйке. — Очень уж понравилась.
— А? — рассеянно спросил батя. — Не, всё съели.
— Странно, вроде бы много было.
Батя насторожился, а я прикусил язык, который прямо-таки чесался.
— Было и съели, чего непонятного! — проворчал батя. — Завари вон сухпай.
После сухпая язык чесаться продолжил. Будь я поумнее — заткнулся бы, чтобы не вызывать лишних подозрений, но опыта тогда не хватало.
— Батя, вот смотри, а если вот, скажем… основной спасательный челнок? Он точно в подпространстве отсоединится? Я так понимаю, левая упряжка должна отстыковаться и подхватить, а ты проверял?
— Зачем тебе? Не надо ничего отсоединять! Нормально, сейчас долетим, вынырнем, — он потянулся и пошёл в спальню. — В общем, я прикорну на часа три, а то уже браслет разрывается. Арсен, ты — за главного.
— Есть, кэп! — кивнул Арсен.
У Арсена была фамилия Винникубов, родился на полу-обитаемой планете Миасс, а мать была родом с далекой планеты Кавказ — красивой, гористой, очень разнообразной по языку и с интересной реликтовой фауной. В роду со стороны отца были нигерийские беженцы, новгородцы и таймырцы — словом, кто только не был, настоящая дружба народов. Арсену тогда было двадцать восемь, но выглядел он всегда, сколько помню, на полтинник. Коренастый, длинноволосый, с кудрявой черной бородой. Он достался бате вместе с «Молотовым» и служил на корабле еще с прошлым экипажем, который в полном составе загремел в имперскую каторгу, попавшись на контрабанде редкоземельных на одной из лун.
Арсену тогда вдвоем с роботом удалось вывести корабль в нейтральные системы, за что его повысили сразу на четыре разряда, а робота перевели работать во флот.
Оставаясь за главного, он любил покомандовать. Но делал это весьма своеобразно, даже как-то неуклюже. Вот и сейчас он медленно повернулся ко мне и хитро прищурился.
— Ну что, расквитаться мне с тобой за прошлый раз, или пожалеть?
— Ч-чего??
Он медленно пошёл в мою сторону, засучивая рукава.
< image l:href="#"/>Глава 5
Азартные игры в рабочее время
Я помню, как увидел Арсена в первый раз — мне тогда было четырнадцать лет. Я уже закончил среднюю школу и поступил в «бурсу», как её называли — в училище юнг.
Именно в тот год мама бросила нас и сбежала куда-то в Империю.
Батя переживал, сильно, собственно, как и я. Он всё ещё служил в Третьем Дефлюцинатном Флоте, сидел на достаточно низкой ставке для своего возраста и опыта — всего-то «капитан шестого разряда». Да и грузовичок всё больше простаивал без дела. Нет, лезть в бутылку он бы и не подумал — не того воспитания и закалки. Да и община и многочисленные родственники исправно помогали нам — что с психологической поддержкой, что с трудочасами и бытовыми делами.