Фантазер

Она достала скомканный кусок бумаги из кармана брюк. Развернув, продемонстрировала его: грязно нарисованный человечек, изуродованный бесконечными складками, неровной штриховкой и сальными пятнами. Непонятно даже, какого пола данный «персонаж».

– Посмотрите, как похожа! Я сразу узнала Алису, когда увидела ее впервые, и все благодаря рисункам. Их, кстати, много. Но если Вам и этого недостаточно, есть еще свидетели: друзья Кости рассказали мне, что ему нравилась какая-то его одногруппница, но подойти к ней он стеснялся. Один его очень хороший друг сказал, что он пытался поговорить с ней, вроде даже пригласил куда-то. Все попытки оказались тщетными.

Алиса закатила глаза. Она посмотрела на потолок, пытаясь найти в побелочных трещинах возможные ответы на происходящий тупизм, но трещины лишь кистями комкали белый лист. Трещины не болтают.

Монотонная история лилась дальше.

«Расследование» продолжалось так долго, что потерялся счет дням. Когда Мария Ивановна начала ее преследовать, девушка еще училась в университете. Эта больная приходила и рассказывала одну и ту же историю, не меняя в ней ничего, кроме рисунков. Их разнообразие пугало.

– Что за чушь! – не выдержав, крикнула Алиса. – Я тут вообще не при чем!

Каждый раз одно и то же.

– Да как ты можешь повышать голос на эту несчастную?! – в ответ сорвалась бабка. Фраза ее звучала максимально наигранно и надменно, подчеркивая издевательское отношение. Ей всегда нравилось разыгрывать сценки с мамой Кости.

– Нет-нет, подождите, – Мария Ивановна схватила бабушку за руку. – Я за этим сюда и пришла, чтобы послушать ее.

– Ах, какая радость, мне дали выговориться… СНОВА! Ну, раз уж для Вас каждый раз, как первый, то слушайте, – Алиса набрала воздуху в грудь. – Я не знаю, о каком Косте вы говорите. Для меня это абсолютно незнакомый человек, который умер задолго до того, как мне стукнуло восемнадцать. Вы чуть ли не каждый день сюда приходите и говорите одно и то же: заново представляетесь, рассказываете одну и ту же историю. Бабка еще вам подыгрывает, а я в миллионный раз Вам повторяю – ищите причины смерти своего сына в ком-нибудь другом.

Женщина глубоко вздохнула. Видно, она почти не слушала.

– Дело как раз в том, что я искала, – последние слова до нее, по-видимому, дошли. – Он имел все, что хотел. Все, что я могла ему дать.

– Так, может, в этом и проблема? Может это Вы своей гиперопекой довели его? И Вам вообще приходило в голову, что самоубийство – это не решение двух минут? Сколько он над этим, по-Вашему, думал?

Нет, все-таки, это реально очень круто, когда есть, на кого поорать. В этой инфантильно-старческой операции есть своя опьяняющая сила. Так же нелепо, как расследовать самоубийство по рисункам, но так же увлекательно и расслабляюще, как зарисовывать поля в тетрадке. Мама Кости – Алисина больная отдушина.

– С ним все было хорошо. Я это знаю, я… я его мать. Он такой хороший, добрый, отзывчивый…

– В данный момент времени он ни хороший, ни добрый, и, очень надеюсь, ни отзывчивый. Очень трудно, знаете ли, обладать такими качествами, когда от тебя уже и скелета не осталось.

– Это… до безумия грубые слова.

– Точно.

Бабка, смотря на это представление, получала огромное, неподдельное удовольствие. Как-будто бы она питалась теми негативными эмоциями, что выплескивали эти двое. Закрыв глаза, она с наслаждением вслушивалась в их крики.

Конец ознакомительного фрагмента.