Фантош

— Ты же сказал, что он ее кинул. И ребенка будущего, — напомнила я и почувствовала ком в горле от мыслей, что Кирилл — мерзавец, самый конченый для меня тип мужчин.

— Да вроде так, но близко не подобраться. Она обратилась за помощью к влиятельному человеку, и он не отказал ей в защите. Вроде тоже ищут проходимца, но, может, и туфту лепят.

— Я соглашусь, если ты все мне расскажешь про сделку и как он тебя обманул. Поверь, я не знаю ни черта, что вы там делали в том доме. И про ваши дела не знаю ничего. И если все это, — постучав ладонью по папке, — что тут написано, правда, то дай задание Киду продырявить ему голову.

Клим очень удивился моим словам, но было видно, как он доволен таким предложением.

— А ты все-таки только внешне в мать, Лерка. Характер и стержень мой. Возможно, я еще буду гордиться, что у меня дочь, а не сын!

— Давно пора, — съязвила я напоследок и ушла в тир.

Рассказав Сашке, что его идут вызволять, мы решили разделиться: он будет маячить на парадном входе, чтобы они издалека поняли, что его никто не удерживает насильно, а я погуляю по заросшему парку, прилегающему к ограждению заднего двора ресторана.

Пока гуляла, ко мне пришла еще одна мысль: что Кирилл всех этих женщин, как и меня, гипнотизировал или что он там еще умеет делать? Судя по его работам, многое. И к моменту, когда я его увидела, ненависть, обида и злость переполняли меня с головой. Даже в их бескорыстный порыв спасти Сашку я уже не верила.

Я дам ему шанс уйти живым только по одной причине. Я не до конца верю Климу и попробую узнать все из первых уст. Еще меня останавливало нежелание убивать кого-либо. Но его было уже на донышке. Я, видимо, нахожусь на распутье. Какую жизнь мне выбрать. И пока ответа не найду, буду опять Кидом тут. А там жизнь покажет.

Заключительная

Подчиняясь инстинкту самосохранения, Кирилл, услышав выстрел, должен был дернуться вправо. Во-первых, я стояла чуть левее, а во-вторых, это обычная реакция правшей. Когда правая сторона ведущая. Но он даже не шелохнулся, просто смотрел на меня и все время пытался заставить меня говорить с ним. А я пока не готова. Узнав о нем правду от него же самого, не могу быть уверенной в том, что он не применяет на мне свои навыки или не лжет, как делал много раз — с первой же фразы. И пока я не буду уверена, что Клим мне лапшу вешает, не хочу слушать Кира. А может, и никогда больше не захочу.

Выпустив пулю, я была уверена, что он пригнется, уклонится, и когда я увидела, как она проскочила в миллиметре от его головы, кажется, чуть не умерла сама от осознания того, что чуть его не убила. Кирилл что-то сказал напоследок, но я не слышала из-за резкого скачка давления, в ушах стоял звон и я никак не могла начать дышать. Он сделал два шага назад, как и тогда, в лесу, и исчез. И правда — Сумрак. Растворяется в темноте, как не было вовсе. Призрачный сумрачный мираж.

Голова закружилась — то ли от недостатка кислорода, потому что мне никак не удавалось вздохнуть, то ли от сковывающей боли, которая поглотила меня полностью. Расползаясь из груди ледяными иголками по венам так, что невыносимо заныли даже кисти от безжалостно убивающего меня отчаянья.

Я помню, что я сильная. Знаю, что надо взять себя в руки и идти. Но не только не могу сделать шаг, а просто падаю на колени, чувствуя, как слезы обжигают кожу щек. Мне была невыносима мысль, что я больше его не увижу. Что он никогда мне не покажет тот мир, в котором он живет. И я не узнаю, какого цвета паутину выберет мне система в его программе.

«Мне мерещились его глаза и даже его тепло и едва уловимый запах. Поэтому когда меня обхватили крепкие руки, сжимая в кольцо, я даже не испугалась. Узнала его с первой секунды.

Кирилл сел на землю позади меня, обняв и уткнувшись лицом в мои волосы. Он молчал, как и я. Между нами было столько лжи, что слова уже ничего не исправят. Они теперь как фон, можно говорить что угодно, все равно ни один из нас не воспримет их всерьез. Кир сидел так, пока мои всхлипы и шмыганье носом не прекратились. Осторожно поглаживая мне руки и прижимая к своей груди.

— Мне пора, Милашка. Нужно закончить работу. Прошу тебя об одном — просто дождись меня».

— Кид! — позвал меня Сашка, и я поняла, что мне все привиделось. Или приснилось, наверное, я все-таки отключилась.

— Я тут! Я в порядке! — поспешила я успокоить парня, который подходил ко мне со стороны проезжей части.

— Пойдем, тебя Клим ищет. Пистолет верни.

— Они ушли?

— Да, только что. Сказали мне, где ты. Джексон, кстати, чудик, пытался мое колено осмотреть.

— Он не чудик, он врач, — возразила я и поняла, что буду скучать по чудику и Илье. Они забавные и относились ко мне хорошо.

Ну что за гадский комплекс детдомовца, так и хочется прибиться хоть к какому-нибудь человеку. Подарили цветочки, пообщались чуток, и все — у Леры уже привязанность и тоска.

— Их не видели?

— Нет. Илья, оказывается, понимает жесты… ну, специальные. Мы тут встретились, за парком. Поговорили немного, а потом я за тобой пошел.

Я не стала спрашивать у Сашки, кто сказал, где я. Понятно, что Кир. Остальных тут не было.

Но мне надоело думать о конфликтах интересов ребят и Клима. Я устала. Просто устала от всех этих грязных игр, тайн и махинаций. Мне тупо надоело, что все относятся ко мне как к пустому месту. Манипулируют, давят на больное. Как Клим сегодня. Он знает, как детдомовец хочет быть нужным своим родителям. Как каждый день ждет, что вот-вот его заберут. И неважно, какие они. Пьяницы или бандиты. Главное, чтобы забрали, чтобы были рядом. Он знает, как я презираю людей, бросивших своих детей, не от безысходности, а потому что им так комфортнее. Поэтому он мне все это сегодня говорил про Кирилла Сумарокова. Бросил беременную. Обманул много женщин. Клим хорошо меня изучил. Но и я его тоже. И мне нечего терять. У меня нет ровным счетом ни хрена.

Я вернулась в кабинет к Климу, где он уже подготовил для меня все по сделке. Да, Кир действительно его обвел вокруг пальца. Интересно, как он это провернул? Хотя спустя минуту кое-что я начала понимать, когда Клим крутил мне записи разговоров с Кириллом.

— Вот, смотри, — прокручивая одно и то же место несколько раз, Клим обратил мое внимание на странную закономерность. — Слушай, что я сказал, что он ответил.

— Твоя забота только договориться с ними и убедить каждого, что именно он станет владельцем, независимо от результата тендера, за небольшой тебе откат. Эта схема стара как мир, так что подозрений не вызовет. Бабки пусть переводят на подставную фирму-однодневку. Я найду такую сам.

— Восхитительно. То есть ты меня подведешь под статью, а сам заберешь через мой оффшор все деньги? Так даже спецы не найдут концов.

— Не ссы. Вытащим тебя. Привыкнуть к сизо не успеешь. С казначеем моим все дела обсудим в четверг.

— И что? — не поняла я, в чем подвох.

— А то, что про оффшор я и не думал. И пока не пойму, как он это сделал. И это еще не все. При первой встрече он от угрозы оружием чуть в штаны не наделал, а когда я стену дырявил, даже бровью не дернул. То, что он мастак убеждать кого угодно на покупку, я списывал на хорошие навыки афериста и мошенника. Отточил на бабах мастерство обмана. Даже всерьез думал оставить его в «семье», но слишком он скользкий.