Фарс‑мажор 2
Шрифт:
В честь Дня России на Красной площади состоялся военно‑спортивный праздник.
После парада физкультурников и субъектов Федерации перед главной трибуной остались только тележки с гербами Москвы и Санкт‑Петербурга, толстомордый коротышка Петр I с отклеившимся усом, три питерские девушки, переминавшиеся с ноги на ногу возле него, и московские девушки в кокошниках, а также их парни. И вот одна из этих девушек подняла глаза… и увидела перед собой президента страны. И в ту же секунду все краски мира для нее погасли. Нет, она даже не вскрикнула, а просто стала тяжело оседать на кремлевскую брусчатку.
Мимо
— О, как Степаныч оживился! — безо всякого осуждения воскликнул помощник президента России по внешней политике Сергей Приходько, оторвав взгляд от девушек.
Посол России на Украине Виктор Черномырдин и правда громко смеялся и показывал на девушек пальцем, словно никогда такого чуда в перьях не видел.
Девушки несли над головами плакаты «No Bush, no Putin, no globalism». При этом девушки были полуголы, и груди их были накрашены голубым и зеленым, что, конечно, на несколько сантиметров снижало публицистический пафос надписей на транспарантах.
У горящего Манежа появилась милиция. Милиционеры стали вытеснять толпу зевак из Александровского сада.
— Да ладно, все равно сюда ничего не упадет! — убеждала их стоявшая рядом со мной девушка. — Один раз в жизни такое посмотреть! Я как специально для этого из Иркутска приехала!
— Из‑за ограды лучше видно, — объяснили ей, — Взорваться все здесь может.
Мы были вынуждены отойти к Вечному огню. На фоне происходящего его пламя смотрелось довольно жалко.
Тем более что в этот момент рухнула часть перекрытий. Мне показалось, что они упали прямо на пожарные машины и на то место, где мы стояли пять минут назад.
— Ну! А ты говорила, что там безопасно! — рядом со мной оказались две девушки, одна из которых только что убеждала милиционеров, что там, где она стоит, ничего плохого произойти не может.
— Я дура, — признала девушка из Иркутска.
Снова рухнули перекрытия.
— Ура! — закричали в толпе.
— Мне уже нравится эта палата (Общественная. — А.К.), — признался глава «Альфа‑групп» господин Фридман, оглядев зал. — Нашел симпатичную девушку.
— Впрочем, мы же не за этим сюда пришли, — сам себя одернул он.
— А за чем? — спросил я его.
Он задумался над ответом.
— Надо было прийти — я пришел, — наконец ответил он.
Русская девушка, кроме того что официантка, еще и студентка. Для нее, конечно, важнее последнее.
— Петербург, романо‑германская филология, Гейне… — пробормотала она, принеся чай. — Жалко, что пришлось из Питера уехать. Здесь, во Франкфурте, слабая кафедра…
— Все остальное здесь, видимо, сильное, — предположил я с большой долей вероятности.
— Да, пиво у нас вкусное, — согласилась она.
В Каменке у компьютера перед видеокамерой в ожидании Владимира Путина уже два часа, не шевелясь, сидели две девушки.
— Улыбнитесь, сейчас уже президент войдет! — попросили их из Пензы.
— Улыбнуться? — удивилась одна. — У нас сейчас инфаркт будет!
За
две олимпийские недели в Афинах я уже привык к тому, что девушки на вопрос: «А что вы делаете сегодня вечером?», не задумываясь, отвечают: «Иду на финал стрельбы из пневматической винтовки в трех положениях с расстояния 50 метров!»— В последние пять лет мы обеспечиваем устойчивый экономический рост около 7 процентов ежегодно, — произнес господин Путин.
— Около 5 процентов ежегодно, — невозмутимо перевела квалифицированная девушка из российского МИДа.
Возможно, девушка предпочитала оперировать реальными цифрами. Во всяком случае, лично меня воодушевила уверенность, с которой она поправила президента.
— Не файв, а сэвен, — в свою очередь, поправил ее господин Путин.
Девушка посмотрела на него и, видимо поняв, что спорить бесполезно, кивнула.
— За пять месяцев 2005 года рост экономики составил 5,4 процента, — продолжил господин Путин.
Все‑таки, таким образом, в принципиальной позиции девушки был смысл. Не зря она настаивала на цифре 5.
Владыка Феофан, чья узкая специализация состоит в разрешении конфликтов на религиозной почве путем мирных переговоров с его участниками, за годы кормления на Северном Кавказе пришел к выводу, что почти все конфликты в этом регионе возникают из‑за девушек.
— Стоит устранить причину конфликта, — поделился он своим рецептом, — и сразу наступает долгожданный мир.
Глава 9
Война и террор
у окна стоял картонный макет израильского
солдата в натуральную величину. солдат держал
в руках автомат. картонного солдата выставляли
из окон, чтобы определить, откуда ведется огонь.
но ни одного пулевого отверстия в нем не было.
Либо палестинцы не умеют стрелять,
либо быстро раскусили прием.
Одна девушка рассказывала, как вырвалась из захваченного террористами театрального центра на Дубровке.
— Бегу вдоль стены, слышу, кричат: «Стой, б…!» Это, понимаю, свои…
Задержали еще одного араба, который, поленившись идти взрывать автобусную станцию в Тель‑Авиве, послал свою жену.
У Григория Асмолова, офицера израильской армии, хороший автомат — укороченный «гилель». Он и в наш отель на одноименной улице Гилеля пришел, конечно, в таком виде. Пьет кофе в холле, на коленях — автомат.
— Не надоело, Гриша, повсюду с автоматом таскаться?
Он немного думает и объясняет доходчиво:
— Автомат — это часть моего тела.
Но мешает все‑таки, как собаке — пятая нога.
У могилы Ясира Арафата люди теряли сознание. Но не от горя, а от тычков прикладами, от переломанных ребер и сдавленных легких. В результате нечеловеческих усилий полицейских вокруг могилы все‑таки оставалось крошечное свободное пространство.
Я увидел бетонную плиту, лежащую в углублении около метра. Под ней теперь и покоился верный сын палестинского народа.
Вокруг плиты с задумчивыми лицами уже сидели лидеры боевых палестинских организаций. Их пинали желающие отдать дань памяти Ясиру Арафату. И те и другие были и сами уже полумертвые.