Фарс‑мажор 2
Шрифт:
Президента Бразилии господина Лулу да Силву любят за то, что он — плоть от плоти своего народа, что любую экономическую проблему может объяснить, начиная со слов «ну, это, как в футболе…».
Еще больше простой народ полюбил его после того, как, вернувшись в Бразилию с заседания «двадцатки» в Вашингтоне, Луга да Силва выступил с речью, в которой произнес:
— Я сказал ему: «Буш! Мы не должны допустить, чтобы этот кризис пересек Атлантику и пришел в Бразилию!»
Лидерам стран G8 выдали совковые лопатки. Первым зачерпнул земли с клеенки Сильвио Берлускони, сразу за ним — Джордж Буш,
Дело в том, что слева и справа от него уже подсыпали землицы в свои лиственницы Ангела Меркель и Ясуо Фукуда. А Джордж Буш оказался со своей полной лопаткой между двух чужих лиственниц. Перед ним не было ничего, кроме чистой травы. Он встал сюда, конечно, не подумав. Президент США поглядел налево, направо… и высыпал землю прямо перед собой на траву. То есть он просто обиженно вытряхнул ее с лопатки. Так делают маленькие дети, когда им надоедает играть в песочнице.
Потом все‑таки политическая воля одержала верх над человеческими страстями, и Джордж Буш стал помогать премьеру Японии.
Нет никакой вины организаторов в том, что некоторые участники посадки постарались и ее превратить в парад амбиций. Увы, ничем иным нельзя объяснить тот факт, что пока Никола Саркози показывал Дмитрию Медведеву, что и совковую лопатку можно использовать как саперную, премьер‑министр Японии господин Фукуда потихоньку зачерпнул своей лопаткой землю с клеенки российского президента.
Выступавшая на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности канцлер Германии Ангела Меркель, казалось, все время чувствовала взгляд президента Путина.
— Вообще, когда вы сидите напротив президента России, то это сложная задача — вслух рассуждать про Косово… — оправдывалась она.
Президент Ирана в недоумении постоял перед закрытой дверью. Он ведь пришел вовремя и рассчитывал на взаимность. Но ему не только не открыли, а еще и показали характерными жестами: посторонним вход запрещен.
Президент Ирана пожал плечами, развернулся и быстро пошел прочь. Тут из‑за закрытых дверей выбежал министр иностранных дел России Сергей Лавров.
— Где он?! — быстро спросил министр.
— Да вон, уже далеко ушел, — растерянно ответили ему.
— Я его догоню! — пообещал министр и быстро пошел, а потом почти побежал по коридору.
И догнал.
— Вы — олицетворение молодой России! — сказал президент Перу, и с этим, глядя на президента России, невозможно было поспорить.
Возможно, поэтому дальше президент Перу разговаривал с Дмитрием Медведевым на правах старшего брата.
Александр Лукашенко признался, что он в восторге от краснополянских гор.
— Понравилось? — как‑то смущенно переспросил Владимир Путин.
— Очень солидно! — подтвердил Александр Лукашенко. — Я в мире подобного не видел!
Это немудрено, если учесть, что Александра Лукашенко за границами его собственной страны уже давно мало куда пускают.
Ангела Меркель старается не оставлять без внимания ни одну фразу Владимира Путина. Для нее принципиально важно
ответить так, чтобы мало не показалось. Про господина Путина в этом смысле и говорить нечего.Президент Франции Жак Ширак сначала не должен был приезжать провожать российского президента в аэропорт Орли. Потом было сказано, что они все‑таки едут вместе, но французский президент проводит российского только до середины зала вылета. В конце концов, когда они приехали, господин Ширак заявил, что не уйдет отсюда, пока не посадит Владимира Путина в самолет. Ему объяснили, что у президента России — подход к российской прессе.
— Да? Ну так я тоже тогда подойду, просто постою рядом.
Лидеры России и ЕС встретились вчера во Дворце королей Сардинии. Президент Франции Никола Саркози мог бы выйти из машины прямо у входа во дворец, но предпочел выйти метров за двести. Это позволило ему минут десять пожимать руки взволнованным гражданам Ниццы, которые увидели своего президента в своем родном городе первый раз после его избрания на высокий пост.
Причем они выглядели и правда взволнованными: в конце концов, никаких других развлечений в ноябре Ницца им предложить не может.
Заговорщицкий вид — это, очевидно, рабочее состояние латиноамериканских правителей.
Поразительно, как похожи резиденции глав государств, где есть нефть и газ. То ли белыми мраморными стенами, то ли этими хрустальными люстрами в полпомещения, то ли этими бездонными туалетами…
Владимир Путин плотно поужинал с Муамаром Каддафи. У него просто не было другого выхода: слишком долго тот произносил свой тост.
На лентах информагентств появились сообщения о том, что Владимир Путин отказался от двусторонней встречи с Юлией Тимошенко. Это было неправильно по двум причинам. Во‑первых, такая встреча не планировалась. А во‑вторых, Владимир Путин согласился на нее.
Владимир Путин сказал, что рад приветствовать участников саммита лидеров стран СНГ в Москве (а было бы интересно, если бы напоследок он вместо этой ритуальной фразы сказал им то, что действительно думал по этому поводу), и передал слово председательствующему в СНГ Курманбеку Бакиеву — только для того, чтобы тот передал слово президенту России Владимиру Путину. Было такое впечатление, что никто тут не хочет начинать первым.
Кремль принял туркменского президента, как того и заслуживает человек, которого трудно сравнить с каким‑нибудь другим по запасам разведанного газа.
Сотрудники пресс‑службы Белого дома назвали встречу Владимира Путина и Юлии Тимошенко «переговорами в режиме рукопожатия». Возразить на это было нечего.
Церемония съезда гостей к театральному подъезду — одна из самых драматичных на любом светском мероприятии, каким, без сомнения, является и саммит «двадцатки» в Лондоне.