Фаворит

Выглянув из-за дверного проема, на этот раз со всеми предосторожностями, я двинулся туда, где маячили зеленые тени.

Глава 33

Почти слившись со стеной в монолит, я шаг за шагом подбирался к троим, что маячили за тонкой преградой из досок. Оказавшись достаточно близко, чтобы разобрать голоса, обратился в слух. Та тень, что казалась чуть меньше остальных, просипела громким шепотом:

— Да чего рассусоливать! Обойдем вкруг и перебьем!

— Заткни пасть, — ответил ему второй беззлобно, скорее таким тоном, словно уже устал повторять одно и то же. — Сказано тебе, что брать нужно живым! Мне это тоже не по душе, но платят за такого больше.

Голос показался мне смутно знакомым, я даже собрался выглянуть, но тут заговорил третий, словно загудел огромный, с медведя, шмель:

— Двоих живыми был уговор. Мозгляка ученого и этого, второго, благородного. Ежели кто убьет из вас, разницу в цене из ваших задниц вытрясу!

Самая маленькая тень начала что-то бормотать, оправдываясь, второй человек зашипел злобно, объясняя, кто тут кому может указывать, но бас зазвучал снова, человек будто не обратил внимания на угрозы:

— Пойду посмотрю, куда там Славко делся, и эти, что первыми послал. А вам — посмотреть, как на той стороне. Мухой!

Первым рефлекторным желанием было броситься в укрытие, такое впечатление произвел спокойный, но от того еще больше пугающий бас. С трудом удержался, напомнив себе, что меня не видно и про оружие. Застыл, прижавшись к стене и глядя, как расходятся тени и одна, самая крупная, приближается к приоткрытым воротам сарая. Оглянувшись, я внезапно сообразил, что тело убитого последним лежит на виду, и не заметить его просто невозможно. Черт! Если здоровяк увидит его и поднимет крик…

Тот появился в проеме, почти полностью перегородив падающий из него слабый серый свет. Он замер, вглядываясь в полумрак, что-то действительно заметив, но после света, пусть и жидкого, на то, чтобы приспособиться, ему нужно было время. Я же не двигался, не рискуя вытянуть из кармана руку с пистолетом, чтобы не привлечь внимания. Пусть зайдет, пусть окажется дальше от входа, чтобы ни одним звуком не выдать своего присутствия… Здоровяк же неожиданно повел носом, жумно втянул воздух и осклабился, показывая ровные крупные зубы:

— Прячешься, трус? Славко… хороший был боец, как ты его? Ну, ничего, я тебе ноги-руки выдеру, будем квиты!

Он вдвинулся в пустой барак полностью, и места в нем, кажется, стало в половину меньше. Огромные толстые руки, кулаки — в мою голову, широкий, как дверь, торс туго обтягивает простая кожаная броня с металлическими бляшками, руки открыты, только на запястьях толстые наручи. Мужик повел огромной, почти медвежьей головой, снова шумно втянул воздух. Глаза под густыми бровями мрачно горят, борода короткая и клочковатая, похожа на медвежью шерсть. Он был так похож на настоящего медведя, что в моей памяти ожили забытые было картины моей схватки с этим животным. Пальцы предательски задрожали. Едва дождавшись, пока мужик отвернет свою страшную рожу, я спешно вытянул из кармана пистолет и направил ему в затылок.

Тот словно имел глаза на затылке! Двигаясь молниеносно, так, как не ожидаешь от такого массивного тела, он махнул рукой, и оружие улетело в сторону, зазвенело по грязному, засыпанному мусором полу. Пальцы онемели, я схватил правое запястье, чувствуя, как оно пульсирует, но ничего не ощущая самой отбитой рукой. Мужик присел, расставив руки, крутил головой, готовый броситься на любое подозрительное движение. Я замер, прикусив губу и стараясь не выдать себя.

— Ты хорошо прячешься, трус!

Глаза мужика вперились в тени, ища малейшее несоответствие. Уши дергались, ловя каждый шорох. Он шагнул ко мне, огромные руки находились в постоянном движении, чтобы мне даже мысли не приходило попробовать проскочить мимо. Но я конечно же поступил именно так. Резко пригнувшись, я оттолкнулся ногами от пола и по низкой траектории направил тело, чтобы перекатом уйти мужику под ноги, а оттуда — к выходу их барака. Конечно, пистолет придется оставить, но воспользоваться им все равно никто не сможет, так что…

Словно бревно опустилось мне на голову! Я с размаха грянулся об пол, сверху придавило, капюшон сжали чудовищной силы пальцы, прищемили волосы, металлизированная ткань пережала горло.

— Вот ты и попался, червяк! — довольно зарокотало над головой. — Сейчас я тебя раздавлю! Как… как червяка, ха-ха-ха!

Вспомнив, как расправился с охраной в замке Тошильдера, я пустил ток на перчатки и попытался ухватиться за руку, прижимающую меня к полу. Оказалось, что сделать это, когда тебя лицом прижимают к пыльным камням, практически невозможно. Я как мог далеко заводил руки за голову, но ловил только пустоту. Пыль просочилась сквозь материал маски, лезла в нос, скрипела на зубах. Горло сдавливало все сильнее, в глазах поплыли багровые круги. Смех мужика становился все более издевательским.

— А теперь посмотрим, что ты такое, а? — я почувствовал, как пальцы его второй руки нашаривают мою голову, как пытаются сорвать с нее капюшон. Прищемив волосы, он потянул с такой силой, что на глаза непроизвольно навернулись слезы. Я дернул головой, освобождаясь, и с размаху приложился лицом к камням, разбив нос. Ткань маски начала пропитываться кровью. Медведь же, увидев в пыли первые красные капли, проорал торжествующе: — Так ты из мяса, червь?! Так тогда и разговор иной!

Он выпрямился, поднял меня, держа, как котенка, перехватился, повернул к себе, рассматривая висящее в пространстве перед ним пятно крови. Ухмыляясь все так же зло, он пошагал к убитому мной последним. Я же висел, медленно приходя в себя: перехватываясь, он ослабил хватку, и теперь мне не грозило задохнуться в собственной защите. Оказавшись в противоположной от входа части барака, он остановился над мертвым телом, бросил с угрозой:

— Сейчас я тебя начну убивать. Будь паинькой, не сдохни сразу, хорошо?

Он старался вслепую нащупать мою руку, но вместо этого я вцепился в него сам и пустил снова пустил напряжение на перчатки. Мужик дернулся, его выгнуло, но пальцев не разжал и рухнул на пол, утащив меня с собой и подняв тучи пыли. Несколько секунд я лежал, восстанавливая дыхание, потом с трудом выдрал зажатый в кулаке мужика капюшон и отполз в сторону, ожидая, что в барак вот-вот нагрянут остальные, прибежавшие на звук, но все обошлось.

Я поднялся на подгибающихся ногах, пошел, загребая мусор и глотая воспаленным горлом воздух вперемежку с пылью, туда, где остался лежать пистолет. Маску снял, от нее, пропитанной грязью и кровью, уже не было толку. Когда пистолет оказался в моих руках и я проверял его работоспособность, за спиной раздался долгий хриплый рев. Мгновенно развернувшись, я выставил перед собой пистолет и увидел, как мужик медленно поднимается с пола, бешено вращая покрасневшими глазами. Борода его и волосы еще слабо дымились, на руке, там, где я схватился перчатками, багровели ожоги, но медведь двигался быстро, пусть и не так, как до этого. И самое главное — он теперь мог меня видеть.