Фаза Монстра

Профессор снова чуть скосил глаза влево, кашлянул и заговорил еще медленнее, тщательно подбирая слова:

– Все, что я вам сообщил до этого, в общем-то характерно для планет типа газовых гигантов, кроме, конечно, необычного магнитного поля. Но у исследуемого нами космического тела имеются и весьма характерные, плохо объяснимые свойства. Так, например, мы выявили на поверхности планеты восемнадцать точек или, лучше сказать, пятен круглой формы, имеющих совершенно необычные геофизические показатели. Во-первых, в этих точках наблюдается... радиоактивный фон. Откуда он берется, совершенно непонятно, потому что естественным путем радиоактивные элементы на такой планете возникнуть не могли! Во-вторых, ускорение силы тяжести в районах этих точек гораздо ниже, чем в среднем по планете, и изменяется от восьми целых шести десятых до шести целых и двух десятых метра в секунду за секунду! Такое впечатление, что там работают стационарные антигравы! Диаметр этих пятен колеблется от полутора-двух до восемнадцати километров! И, наконец, последнее. Сегодня за полтора часа до нашего совещания комплекс номер два сделал очень интересную запись странного, необъяснимого атмосферного явления, происходящего как раз над одним из таких пятен. У нас уже есть подобная запись, но она была сделана, когда «Одиссей» находился еще на значительном удалении от системы F5, а то, что мы увидели сегодня, просто поражает!..

Тут профессор повернул голову влево и сказал кому-то невидимому:

– Да-да, я помню!..

Потом, снова обратившись к модулю связи, договорил:

– Сейчас мы продемонстрируем вам эту запись.

Несколько секунд профессор Карпински продолжал оставаться в «картинке», а затем она резко поменялась – вместо приборного отсека исследовательского комплекса возникло окно в открытый космос, половину которого занимало изображение огромного, удивительно безликого бирюзового шара. Планета была настолько гладкой, настолько ровного цвета, что ее вращение было почти незаметно, а отчетливое движение окружавших ее звезд и вовсе скрадывало это вращение. Несколько секунд прошло в молчании – ничего интересного в демонстрируемой записи не было, такую картину все присутствующие видели уже в течение нескольких суток, затем офицеры начали недоуменно переглядываться. И в этот момент на гладкой, казавшейся отполированной поверхности появилась едва заметная округлая складка более темного оттенка. Она медленно вращалась против часовой стрелки, словно втягивая в себя окружающую бирюзовую гладь, чуть морщиня ее и все более темнея. Скоро стало ясно, что запись демонстрирует самое начало образования атмосферного вихря.

– Вихрь... – озвучил общую догадку второй ассистент главного штурмана Григорий Горячев. – Ну и что в нем особенного?..

– Поверьте мне, юноша, – немедленно отозвался невидимый профессор Камински, – вихрь, появляющийся в совершенно спокойной, я бы даже сказал, безмятежной атмосфере, явление в высшей мере странное!

– Если это то, что я уже видел, – подал голос Шохин, – то странное еще не началось!

В том месте, где начала образовываться воронка вихря, верхний слой атмосферы начал вдавливаться. Словно под медленным натиском огромного невидимого шара, и когда впадина приняла форму почти правильного полушария, в ее центре вдруг появилась крошечная, абсолютно черная точка. Спустя несколько секунд стало ясно, что из центра впадины медленно выползает нечто похожее на тонкий, закрученный тугой спиралью хвост или... хобот. Кончик этого хобота, имевший тот самый угольно-черный окрас, едва заметно покачивался из стороны в сторону.

Собравшиеся в кают-компании офицеры как завороженные наблюдали за этим невероятным атмосферным катаклизмом. Хобот, постепенно утолщаясь, покачиваясь и сгибаясь, словно бы в попытке сохранить равновесие, вытянулся на высоту около километра, а затем вся поверхность атмосферы в непосредственной близости от него начала медленно вспучиваться, образуя чудовищную воронку, раструбом обращенную к планете. Никто даже не заметил, когда сгладилась впадина, из которой появился хобот величественного смерча, но все помнили о ней. Малоразговорчивый Томаш Клотс, главный энергетик «Одиссея», вдруг кашлянул и глухо произнес:

– Такое впечатление, что это чудовище само себя вывернуло наизнанку!..

– Как вы сказали?! – немедленно подал голос профессор Карпински. – Вывернуло наизнанку?! Удивительно точное сравнение, вот только оно не объясняет, каким образом это сделано?.. Каков... э-э-э... механизм этого явления?!

В этот момент в разговор вмешался командир линкора:

– Профессор, а вы не пытались увеличить изображение кончика хобота этого смерча?..

– Зачем? – не понял профессор. – На мой взгляд, наибольший интерес представляет как раз воронка. Именно она пока еще непонятным образом выбрасывает в космос сотни тонн водорода и гелия, закручивая их столь причудливым образом!

– А мне кажется, что на кончике хобота что-то... лежит! – предположил Вихров.

– Лежит?! – удивился Карпински.

Действительно, самый кончик хобота, выброшенный далеко за пределы атмосферы, угольно чернел на фоне бирюзовой поверхности планеты, а между ним и основным телом смерча зияла прозрачная пустота!

Несколько секунд все вглядывались в этот, совсем небольшой сгусток черноты, и вдруг конец хобота величаво мотнулся в сторону, изогнулся и начал рассыпаться. Клочья сжатого вращением газа расшвыривало в стороны, хобот стремительно опадал, возвращаясь в исторгшую его атмосферу, а черное пятно на его конце бесследно исчезло!

Спустя несколько десятков секунд исчезло и само изображение, и в оранжевой рамке снова появился профессор Карпински на фоне приборного отсека научно-исследовательского модуля.

Он задумчиво смотрел на сидящих в кают-компании офицеров, словно бы не зная, что сказать, а затем вдруг встрепенулся и проговорил:

– Там действительно что-то было! Но... Господа, мне уже во время моего доклада сообщили, что аналогичный процесс начался еще в одном месте, я с вашего разрешения дам указание по возможности укрупнить верхушку хобота и попробовать определить ее содержание.

Он исчез с экрана, однако «картинка» продолжала демонстрировать интерьер приборного отсека.

– Итак, господа, – привлек внимание офицеров командир корабля, – нам нужно принять решение. Как вам известно, «Одиссей» выполняет программу «Звездный лабиринт». В соответствии с этой программой мы должны были облететь F5 и следовать к G3 для выхода на орбиту у одной из ее планет. Однако мне удалось приостановить выполнение этой программы, чтобы произвести исследования вот этого газового гиганта. – Вихров кивнул в сторону «картинки», словно на ней все еще красовался бирюзовый шар планеты. – Сообщение нашего главного астрофизика позволяет мне считать, что эта задержка вполне оправданна, но имеет ли смысл задерживаться еще больше, чтобы подготовить и осуществить спуск на планету для ее более детального изучения, на чем настаивает наша научная группа?!

– Позвольте! – неожиданно подал голос бригадный генерал Эндрю Бейтс. – Если вам удалось приостановить действие программы «Звездный лабиринт», значит, вы способны... вводить в нее изменения?!

– Ну-у-у... – медленно протянул Вихров, – можно считать, что это так.

– Тогда нужно немедленно перенаправить линкор к Земле!! – вскричал генерал, возбужденно вскочив на ноги.

– Позвольте! – в свою очередь воскликнул Вихров. – Вы требуете, чтобы я саботировал приказ Высшего Совета Земного Содружества?!!

Лицо бригадного генерала выразило такую растерянность, что Вихров едва не рассмеялся. Сдержавшись, он продолжил самым серьезным тоном:

– Не вы ли господин генерал убеждены, что программа «Звездный лабиринт» введена в Главный компьютер линкора непосредственно с Земли?! И вот теперь вы требуете, чтобы я нарушил приказ верховного главнокомандующего Земного Содружества?!!

– Но!.. Я!.. Ведь вы сами!..

Генерал явно никак не мог собраться с мыслями. Наконец он выпалил:

– Вы ведь сами утверждали, что эта программа – диверсия мятежников с Гвендланы!!!

– Однако вы со мной не были согласны! – едко возразил Вихров. – Или вы резко изменили свое мнение?!!

– Я!.. Нет!.. Но!.. – еще больше смутился генерал, замолчал и уселся на свое место.

– Вопрос немедленного возвращения на Землю, возможно, будет рассмотрен позже. А сейчас мы вернемся к поставленной проблеме! – подвел черту под возникшим спором Вихров и оглядел собравшихся.

Словно подчиняясь этому взгляду, поднялся второй ассистент штурмана.

– Разрешите, командир! – глядя чуть исподлобья, обратился он к Вихрову и, получив утвердительный кивок, обежал собравшихся взглядом. – Я понимаю интерес научной братии к этой планете – много непонятного, нового, возможны самые невероятные открытия. Но, может быть, будет вполне достаточно того, что мы уже открыли саму эту планету?.. Может быть, будет правильным выполнить введенную в главный компьютер программу и вернуться?.. Тогда на основании собранных нами материалов Землей будет снаряжена серьезная экспедиция с соответствующим подбором научных кадров, необходимой техники... Я против того, чтобы заниматься самодеятельностью, я за продолжение полета!..