Фемоген

За пластиковым экраном, прикрывающим лицо, мне приятно улыбалась весьма привлекательная девушка. Вроде бы — вот он шанс, но что-то не тянуло.

— Боюсь на цветы просто не хватает денег — алименты, — грустно вздохнул.

— Чего ты прибедняешься, Галактион! — недовольно воскликнул мой коллега, — у тебя премий за научные исследования столько, что ты оклад нашего директора переплюнуть можешь.

— Кхе-кхе.

Закашлялся. Вот кто его за язык тянет, когда не надо? Викторию Павловну я хрен обгоню, само собой — он не в курсе, что она тоже ведёт научную деятельность. Но так-то он прав, с деньгами проблем нет. Но я же просто отмазываюсь.

— Галактион Воронцов? — охладела девушка, — могли бы сразу сказать.

Странная реакция. Сказал бы, и что бы это дало.

— Неужели так знаменит? — решил свести всё в шутку.

— Со вчерашнего дня точно. Ваши похождения в баре можно сценарием для кино использовать.

— Похождения в баре? Не драку после?

— Драку я не видела, а вот ваше общение с женщинами очень впечатлило. Понятно чего вы… так отвечаете.

Дела.

— Ви, — тихо сказал ассистенту.

— Изучаю.

Дальше мы без лишних разговоров привели в порядок рукава и вышли за дверь. Мне надо было продолжить общаться с профессором, у меня на него планы.

— Так как работа, профессор?

— Хорошо, — тот ответил коротко.

Не, так дело не пойдёт, пора возвращать мужику мыслительную деятельность.

— Хорошо — это мало. Мне интересны подробности, мы же коллеги, а у тебя такая интересная тема. Смело можешь делиться. Ты же знаешь, какого уровня соглашения «О неразглашении» я подписывал.

— В принципе, да. Ничего страшного, если я немного расскажу…

Немного затянулось на добрые двадцать минут, да и того не хватило. Что только не сделаешь, чтобы пристроить бесхозную копию любимой игры. Да ладно… кого я обманываю.

На деле профессор был отличным рассказчиком. Сухим, монотонным, но излагающим сложные вещи простым языком. Мне даже приходилось у него выпытывать больше деталей, но общая картина была интересной.

В организме человека три типа мышц: скелетные, гладкие и сердечные. Последние становятся самыми важными для человека с возрастом, потому что именно износ этих мышц приводит к летальным последствиям. До модернизации последней группы учёные пока не дошли, потому что подобных требований не возникало. Здоровое тренированное сердце может выдерживать сумасшедшие нагрузки.

Поэтому задача сделать сердце здоровым. От патологий спасают искусно выполняемые операции на работающем или остановленном органе, а вот улучшение состояния делается двумя способами: частичной или полной заменой сердца.

С полноценным выращиванием сердца пока всё ещё есть проблемы. Одно из исследований Астры Таубе в космосе было посвящено как раз теме сбора органов с использованием специального принтера. Пока проблемы в объемах. Рабочий орган совсем не то же самое, что его стенка, скажем.

Вот со стенками проблем нет, заплатки для сердца создаются в большом количестве, а технология вживления с временной синтетической защитой от разрыва позволяла быстро восстанавливаться.

Группа, в которую входит почти русский учёный с немецкими корнями и образованием, занималась исследованиями в области улучшения скелетных мышц или их полной замены на аналоги. Первой задачей было приблизиться к показателям силы и выносливости мышечного волокна, которые показывали организмы носителей фемогена. Как выяснилось, это задача сложная.

Основная проблема заключалась не в том, чтобы сделать сами мышечные волокна лучше, на деле у фемин они мало отличаются. Те же отдельные клетки с оболочкой — сарколеммой, внутри клетка заполнена саркоплазмой, а основное содержимое представляет собой длинные нитевидные образования — миофибриллы. У суперженщин сарколемма слегка отличается в сторону большей пропускной способности, а миофибриллы тоньше и их больше.

Последним можно было бы пренебречь, это даёт разницу лишь на 10% от максимальных показателей, и даже встречается у особо одарённых физически людей. Главная сила фемин напрямую зависит от внеклеточного обмена, его скорости и качества выведения продуктов процесса окисления. Это требует также изменений в лимфатической системе и составе крови.

Это то, что я вспомнил в процессе рассказа Ганса по проблематике вопроса. Все эти задачи тормозили исследования, пытающиеся перенести физические возможности носителей изменённого гена на простых людей. Это должна была бы быть красная черта для финансирования этого направления, но упавший корабль чужой цивилизации вдруг преподнёс ещё один сюрприз — фрагмент полусинтетического участка мышечной ткани.

За такую находку сейчас бы бились все лидирующие страны мира. Чтобы этого не происходило, в первый же год от события договорились сделать международную научную зону на территории России. Здесь упал корабль. Здесь же до сих пор наибольшее количество изменённых женщин на душу населения.

— Значит, ваша группа сумела заставить образец выполнять моторные функции от воздействия сократительного белка…

— Простого актина, — подтвердил проф.

— И актомиозин там присутствует для процесса гидролиза АТФ? — вновь задал уточняющий вопрос.

— Да! Только вот основной мышечной ткани…

— Миозина, который и должен реагировать на продуцирование АТФ, — напоминал в слух форму процесса.

— … нет. Да! — запнулся мужчина, — то есть всё верно, вместо миозина присутствует небелковое соединение, которое тоже умеет реагировать на отщепление остатков фосфорной кислоты.

— Охренеть, а как вы вообще это поняли?

Меня описанная картина впечатляла.

— Удивительно, но мы просто добавили туда воды с растворёнными молекулами гликогена.

— Полисахарида всыпали?

— Да, мои коллеги исследовали структуру под микроскопом и один из учёных заметил, что форма очень структурирована и содержит пустые места для чего-то. Так как по форме сама структура очень напоминала мышечную ткань, то попробовали добавить энергетического запаса. Он начал встраиваться, и началась целая череда химических процессов. Тогда меня и пригласили.

— Это выглядит так, словно ваш объект исследований пребывал в консервации.

Гер Штильнец от моего предположения замер на месте, как готовый к прыжку самец льва на охоте.

— Галактион! Это гениально!

— Да ладно, я от балды ляпнул.

— И всё равно! — уже горел идеей Ганс, — ты должен на это взглянуть.

— Давай взглянем, всё равно уже пришли.

В процессе разговора я проводил увлечённого коллегу до места его работы, нам оставалось только войти в рабочую зону. Это мы и проделали. Так как тема исследования была сильно переплетена с инженерной частью, то помещение на мою сухую лабораторию не походило. Это была смесь мокрой лаборатории с приборами для синтеза ряда быстропроизводимых веществ, мастерской с электроприборами и рабочей зоны со столами и маркерными досками.