Феникс

Димке Замерникову было двадцать пять, он был высок, тощ и мосласт, маленькое круглое лицо его было полно детского изумления окружающему миру, а веснушки делали еще моложе. Сам он был из Волгограда и возвращался из Самары с грузом запчастей для владельца какой-то частной мастерской. Одному в дороге было скучно, даже радиоприемник не помогал, вот и прихватил в попутчики мужика, голосующего на выезде из Саратова. Мужик был лет тридцати пяти, невысок, лысоват и неплохо одет. На бомжа явно не похож.

Да и выглядел в своих очках с большой роговой оправой довольно интеллигентно. Такому, медом его не пои, а дай поговорить за жизнь и политику. Но похоже, что в этот раз Дима ошибся, золотая рыбка в аквариуме была, пожалуй, более болтливой, чем его пассажир.

– Зовут-то тебя как?
– спросил Замерников.

– Вячеславом, - сказал пассажир.
– Можно просто Славой.

– Нормально, - согласился Димка.
– А меня Дмитрием. Ты вообще далеко едешь?

– До Волгограда, - сказал пассажир.

– Слышь, Слав, - освоился водитель.
– А ты чё все молчишь? Знаешь, чего пассажир в дороге делать должен?

– Водителя развлекать?
– по-прежнему глядя на дорогу, спросил Вячеслав.

– Правильно. Когда я в армии служил и мы на учения выезжали, в каждую машину обязательно сажали такого, чтобы анекдоты травил, истории разные. Водила в дороге устает, уснуть может, вот подсадка его и развлекает. Не, брат, ты в подсадки не годишься, ты молчишь, как сломанное радио. Анекдоты знаешь?

– Знал когда-то, - сказал попутчик.
– Дим, ты извини, мне сейчас просто разговаривать неохота. Устал я очень.

– В командировке был?
– продолжал попытки втянуть попутчика в разговор Замерников.

– Можно и так сказать.
– Попутчик снял очки и принялся тщательно протирать стекла.

– А ты чем занимаешься?
– не унимался водитель.
– По торговому делу или как служащий?

Никто не знает, что именно рождает откровенность между двумя незнакомыми людьми, что за кремешек высекает неожиданные искры доверия. Может быть, их сближает теснота кабины и общая дорога, может быть, откровенность рождается именно потому, что люди незнакомы и никогда больше не увидят друг друга, въедет машина в город, и разойдутся их пути в разные стороны, чтобы уже никогда не сойтись вновь. Пожалуй, на этот вопрос и Фрейду было бы сложно ответить, он же все подсознанием мерил, а не соприкосновением человеческих душ.

Попутчик ответил так неожиданно, что Замерников глянул на него озадаченно - не псих ли, не съехал ли ты, мужичок, с катушечек? А что еще можно подумать, услышав, что рядом с тобой едет Ангел?

– Ангел?
– переспросил Дмитрий.
– Это чего, сокращение какое-то?

Назвавшийся Вячеславом попутчик неожиданно развеселился. Так развеселился, что на деревянной бесстрастной морде его подобие улыбки пробежало.

– Точно, - сказал он.
– В самую точку ты, Дима, попал. Ангел сокращения. Работа у меня такая - сокращать.

Странное дело, но Димка тут же успокоился. Все ему стало ясно, работает мужик в какой-то большой конторе, времена тугие настали, вот и мотается по филиалам, ищет, за что и кого уволить, чтобы экономии добиться. Вон, на заводе буровой техники уже больше двух тысяч эти самые ангелы под сокращение подвели! Он улыбнулся и снова спросил:

– И много ты ж под это сокращение подвел?

– Много, - без улыбки сказал пассажир.
– Человек сто пятьдесят.

– Нормально, - снова согласился Замерников и, не удержавшись, спросил: Выгодное, наверное, дело нынче в таких Ангелах быть?

– Тоскливое, - сказал пассажир.

– Но нужное.

– Да я к тому, что народ сейчас за места свои держится, - сказал Замерников.
– Бабок небось немерено предлагают!

– Бывает, что и предлагают, - согласился попутчик.
– Но я не беру.

– Сейчас все берут, - возразил Димка.
– Время такое, вон, пишут, даже дочка Ельцина не брезгует подарочки от Березовского принимать. А ты что, особенный?

– Да нет, - сказал Вячеслав.
– Просто, дружище, я таких сокращаю, что с них деньги противно брать.

– Не, я, конечно, понимаю, люди всякие бывают, - согласился водитель.
– Но ты не думал, что у них тоже семьи есть, дети там, жены. Все ведь жить хотят!

– Детей и родственников я не трогаю, - сказал попутчик.
– Я только мразь под сокращение подвожу.

– А вот ты думал, куда им после сокращения? Сейчас работы нигде не найдешь. Эх, жизнь блядская! Развалили страну, куда теперь податься людям? Разве в жулики!

– Вот как раз жуликами я и занимаюсь, - зевнул попутчик.
– Потому и денег не беру. Противно очень. Дима Замерников засмеялся.

– Жуликов сокращает!
– Он помотал головой.
– Можно подумать, что у их отдел кадров есть...
– Тут до него дошло, и Димка оборвал смех.
– Постой, постой, - проговорил он с запинкой.
– Ты что, хочешь сказать, что ты их в самом деле?..
– Он с надеждой посмотрел на пассажира, но Вячеслав сидел, глядя прямо перед собой, и до Замерникова стало доходить, что он не шутит.
– Но это ж преступление!
– ахнул водитель.

– Ты, когда таракана на стене видишь, что делаешь?
– глянул на него пассажир.

– Как что?
– удивился Замерников.
– Известное дело, тапком его или газетой!

– Вот представь, что ты Бог, - терпеливо объяснил попутчик.
– Ты Бог, а я та самая газета.

– Сравнил тоже, человека и таракана!
– присвистнул Замерников.

– Тараканы хотя бы безвредные, - сказал попутчик.
– Так ты их все равно тапком давишь. А вредней скотины, чем человек, и нет на свете. Возьми, к примеру, Чикатилу. сколько это животное людям горя принесло!

– Ну, такие, - неуверенно протянул Замерников.
– Таких я бы и сам давил!

– А кто тебе мешает?
– Пассажир посмотрел на За-мерникова.
– Кто?

Странное дело, но этот простой вопрос поставил Дмитрия в тупик.

– По закону все должно быть!
– не сразу нашел он ответ.

– Много их по закону наказали?
– Пассажир зло ухмыльнулся.
– Каждое третье убийство нераскрытым остается, а тех, кого ловят, сейчас даже не расстреливают. Европа запрещает!

– А ты, значит, свое правосудие устроил?
– Водитель снова внимательно глянул на пассажира, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез. Похоже было, что пассажир не шутил. Блин! Замерникова бросило в жар, хотя в кабине, несмотря на опущенные боковые стекла, было и без того жарко. Рядом с ним ехал убийца. И какой убийца! Сам признался, что сто пятьдесят человек замочил. Куда там Чикатило! Пусть в отличие от маньяка пассажир убивал и не очень хороших людей, все равно Замерников ощущал душный озноб. И чего он так вдруг разоткровенничался? Сейчас откровенничает, а через час пожалеет. Заставит завести машину в лесополосу и кончит там. Руки Замерникова вспотели, и ладони заскользили по рулю.