Феникс

— Не считаете ли вы, господин майор, что это предупреждение вызвано случаем на Бель-Альянсштрассе?

Дитрих вздрогнул. За пять лет совместной работы Берг впервые заметил растерянность шефа. Кажется, замечание попало в точку. Случайно попало, не хотел обер-лейтенант вызывать замешательство своего начальника. Не было надобности, да и факт вроде известный. Хорошо известный тому же штумбаннфюреру.

— Невероятно! — высказал вслух поразившую его мысль майор.

Он заметался снова у стены. Стремительное движение помогало Дитриху думать.

Берг остановил его, прервал торопливую мысль.

— Кто-то за кем-то охотится.

— Не понимаю, — признался майор.

— Но в силу своего положения вынужден защищаться от лиц, похожих на «двадцать шестого».

— Яснее!..

— Предположим, «двадцать шестой» работает в уголовной полиции и преследует определенную группу людей, в числе которых резидент. Защищаясь, они способны убить «двадцать шестого».

— Туманно и малоправдоподобно, — сдвинул челюсть майор. — Реальнее была бы противоположная ситуация. Резидент работает в уголовной полиции, а «двадцать шестой» под подозрением. В него не надо стрелять… «Стрелять» не в прямом смысле слова, просто не ставить под угрозу разоблачения или ареста. Или провала.

— Вы нарисовали довольно четкую картину, господин майор.

Дитрих никак не отозвался на похвалу подчиненного. Он уже снова носился по кабинету.

— Я вижу конкретных персонажей этой комбинации. Резиденты: Чокаев, Хендриксен и третий — Икс. Все они работают на английскую разведывательную службу. Чокаев занимается вербовкой. И только. Ему, в силу общественного положения, нельзя заниматься агентурой, нельзя руководить сетью. Люди передаются Хендриксену. Тот концентрирует у себя агентурные сведения и сообщает самое важное в разведцентр, в Лондон. По своим каналам. Каким, пока неизвестно…

— Мне кажется, Чокаев сам агент, — прервал шефа Берг. — Иначе встреча «двадцать шестого» с Хендриксеном не была бы такой трудной. Вербовщик должен знать завербованного.

— А если он шел издалека? Шел на определенный адрес? И вербовка состоялась за кордоном, — сдвинул линию, начерченную Бергом, штурмбаннфюрер. — Адрес дан Хендриксена. Ну и параллельно Чокаева. Оба почти одновременно выбыли из игры. «Двадцать шестой» остался без посадочной площадки. Он в пустоте. Именно сейчас его надо брать, пока Икс не пробьет к нему тропу.

— Уж лучше взять обоих, — улыбнулся Берг. — Но, к сожалению, они оба — Иксы.

— Для нас, — конкретизировал Дитрих.

— И друг для друга, — Берг своими уточнениями заставлял штурмбаннфюрера отходить от намеченной уже давно схемы. Без удовольствия нарушал Дитрих построенный собственными силами, собственной фантазией план. Защищал его. Защита была упорной. Гибкой. Она помогала находить уязвимые места, обновлять схему, улучшать ее. Вот и сейчас майор увидел брешь в сооружении и принялся ее заполнять.

— Не совсем, — возразил он обер-лейтенанту. — Приказ не стрелять уже определяет цель. Пока общую, но цель. Точность попадания зависит от самого Икса — резидента. Мы должны тоже видеть эту цель, Рудольф.

Берг пожал плечами — он не видел цели. И Дитрих подсказал ему. Замер у стены, посмотрел в упор на оберштурмфюрера и четко, шлифуя каждый слог, произнес:

— Туркестанцы.

Это не было открытием для Берга. Ни для кого не было открытием. Поэтому обер-лейтенант спокойно, даже слишком спокойно принял слова шефа.

— Я их проверяю, господин майор.

— Туркестанцев не так много, — заметил Дитрих. — Цель довольно компактная. Стреляйте!

— Случайная жертва только заслонит настоящего «двадцать шестого». Мы сохраним врага Германии, а моя задача — обезвредить разведчика. Пусть он выйдет на связь. Мы возьмем их обоих.

— Вы уверены, что вам это удастся?

— Стараюсь, господин майор.

— Вообще-то у вас легкая рука, Рудольф. Действуйте.

Дитрих подошел к столу, перебрал стопку бумаг, отыскал нужную. Пробежал глазами. Спросил Берга:

— Почему нет в списке туркестанца, посетившего госпиталь в день смерти Мустафы Чокаева?

— Он неизвестен мне.

— Все еще! Разве фрау Рут не назвала этой фамилии?

— Жена президента тоже еще не знает. Кончина Блюмберг оборвала нить.

— Черт возьми! — зло выдохнул майор. — Мне кажется, что тот таинственный туркестанец и есть «двадцать шестой».

— К сожалению, таинственный, — согласился Берг.

— Не для всех.

— Неужели фамилия его кому-нибудь известна?

С губ Дитриха едва не сорвалось слово. Он задержал его. Стиснул, сдвинув челюсть. Зашагал опять. Теперь уже неторопливо. Мысль не надо было подгонять. Все решено, кажется.

Ноги, большие ноги, донесли майора сначала до Берга, потом назад, к столу. Там он собрал бумаги. Не все, те, что касались «двадцать шестого», бросил их в сейф и захлопнул тяжелую дверцу.

— Хватит возиться с туркестанцем…

— Вы все-таки уверены, что это туркестанец?

— Да.

— Но какое отношение к советской разведке имели? Чокаев и Хендриксен? У англичан своя агентура.

— Чокаев располагал старым резервом на Востоке. И этот резерв — британский. Его выкачивала все время организация эмигрантов «Азад Туркестан». Люди доходили до Парижа, а эта дорога куда труднее, чем до Берлина. Другого пути для англичан сейчас нет — парашютисты с острова гибнут еще в воздухе. К тому же легализация британской агентуры во время войны на территории Германии почти невозможна. Остается Восток — все эти национальные комитеты и легионы, собирающие силы с самых отдаленных мест. Хорошо, что удалось убрать Чокаева…

Штурмбаннфюрер запнулся. О гибели Чокаева существовала официальная версия, которой и следовало придерживаться. Впрочем, Берг все знал, во всяком случае, знал многое, и его можно было не опасаться.

— …приглушен огонек, привлекающий английскую агентуру, — закончил экскурс в прошлое Дитрих. — Затерявшегося в пути «двадцать шестого» приглушите вы, оберштурмфюрер.

— Когда он дойдет? — уточнил Берг.

— Нет, в пути.

— Допустимо применение оружия… в случае необходимости? — поинтересовался обер-лейтенант.