Фермер

Всю обратную дорогу они молчали. Молчал и мальчик, который заранее знал, почему ему было не по пути с друзьями.

5

– Спрячь его пока дома, переодень во что-нибудь – попросил Вениамин, садясь за руль. – А ты сорванец слушайся, нет – отвезём в НКВД! – припугнул он Тимофея.

У ворот уже поджидала группа офицеров комендантской роты.

– Товарищ полковник, там корреспонденты ходят, фотографируют территорию концлагеря, что-то записывают. – Доложил старшина Евсюков.

– Комендант сам прибыл? – спросил Вениамин.

– Да, он здесь, они уже принимают арестованных охранников и заключённых по списку. С ними представители союзников, только подъехали.

К полковнику подбежала молодая девушка в весеннем пальто и в берете с петелькой наверху, в блестящих чёрных сапожках, дёргала маленьким носиком, поправляя падающие светлые волосы на огромные голубые глаза. Она затараторила на английском языке. После недолгих поисков объявился ефрейтор Калинин.

– Спрашивает, как Вас зовут, сколько лет, на каком фронте воюете? – вошёл сразу в дело Калинин, с нескрываемым интересом, глядя на журналистку.

– Рассказывай! Ты знаешь не меньше меня! – неловко ответил Вениамин.

– Она спрашивает, правда ли в этом концлагере процветал каннибализм? –ефрейтор из-под очков взглянул на командира.

– Не знаем! Мы пехотинцы с фронта, мы не можем утверждать, и того, что имело место быть, и обратное. Для этого есть уполномоченные структуры.

В это время на встречу подошёл полковник Горюнов, высокий здоровяк с пивным животом, в сопровождении офицеров в американской форме.

– Вы ли это Вениамин Викторович? – кинулся он обнимать Колесникова, после рукопожатия. Колесникову неоднократно приходилось после взятия населённого пункта сдавать его под контроль комендатуры. – Герой Советского Союза, герой Сталинградской битвы, полковник Колесников, о нем много писали! – представил он своим попутчикам стройного командира роты штурмовиков, у которого на груди сверкала звезда героя.

Заходить в лагерь, Колесников отказался, до сих пор перед глазами стояло увиденное, при первом посещении этого зловещего места.

– Товарищ полковник, нам бы на фронт, за сутки немного отстали от дивизии! – почти умоляюще, попросил он Горюнова.

– Понимаю, понимаю! – Офицер комендатуры любил реальных вояк. – На фронт, бить фашистов! Хвалебно! – он похлопал того по плечу. Союзники, выслушав перевод, одобрительно замахали головами.

Рота Колесникова,по твёрдому покрытию, колонной двигалась в направлении Берлина. Впереди шёл джип -Виллис командира, на заднем сидении в сопровождении автоматчика, сидел свежий, умытый, но очень хмурый мальчик Тимофей. Дядя Вася отыскал в доме детскую одежду – костюм и фуражка преобразили маленького людоеда. Но дикий взгляд напоминал в нем того, кого увидел Вениамин в бараке.

– Что же нам с тобой делать, Тимофей, как на родину отправить? Не брать же с собой на передовую! – На дворе вторая половина апреля 1945.Третий Рейх в смертельных судорогах сопротивлялся, бои протекали особенно жестоко. – Сейчас в штабе узнаю идут домой войска или нет, – сказал полковник, рассуждая вслух.

Тем временем колонна грузовиков прибыли в полу -разрушенный большой населённый пункт. Подтянув гимнастёрку, полковник Колесников легко выпрыгнул из джипа и направился в огромное серое каменное здание, напоминающее древний храм с огромными мраморными столбами, держащий треугольную крышу, над которой развивался красный флаг СССР. Твёрдая обивка каблуков чётко и звучно отражалась эхом в большом холле. В приёмной сидел знакомый секретарь с зализанной, как у попадьи в пробор по сторонам причёской, с тонкими усиками под мясистым носом, короткий воротник был застегнут и словно мешал ему говорить.

– Полковник, здравия желаю! Вы к генералу? – просипел он, не поднимая глаз.

– Конечно! – радостно ответил Колесников.

В это время с дверей резко появился капитан НКВД Смирнов, недовольно взглянул на Колесникова, не поздоровавшись, быстро вышел из приёмной.

– Проходите, полковник! – проговорил секретарь, всем видом выказывая недовольство наглым посещением капитана в синем кителе.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! – вытянулся Колесников, зайдя в огромный зал.

– А Вениамин Викторович! Привет! Привет! – встал генерал навстречу, видимо визит капитана Смирнова доставил и ему недовольство, он, чуть ли, не сплюнув, выдохнул – Эти чекисты, ну наглецы же! Ни к возрасту, ни к званию уважения не имеют, паразиты, как война заканчивается, так они вообще оборзели! Повылазили!

Колесников молча слушал комдива, не стал интересоваться, что этому Смирнову здесь было надо, он ждал дальнейшего приказа.

– Ну ладно, что это я завёлся! – остановился генерал. – Езжай на передовую, от города километров 50, бери полк Попова, он тяжело ранен.

– Слушаюсь, товарищ генерал-полковник! Служу Советскому Союзу! – вытянулся он перед ним.

– Ну ладно оставь ты эти формальности, мы же тут одни! Задание знаю, ты выполнил, – ухмыльнулся генерал, – узнал от этого наглеца Смирнова. Всё сынок, лети на позиции, мы в движении, части уже ведут бои на улицах Берлина.

Попрощавшись, Вениамин отдал честь и удалился. Выйдя на улицу, он посмотрел по сторонам.– Тьфу ты, опять этот Смирнов! – выругался он про себя, видя, как тот курит внизу у автомобилей рядом с урной и поглядывает на Колесникова, будто тянет время, ждёт его.

Не менять же направление из-за этого сопляка, но желательно не давать возможность тому увидеть Тимофея, мало, что в голову чекисту придёт.

– Что, полковник, решил догнать своих? – нахально выпуская струйку дыма в его сторону, через зубы процедил светловолосый Смирнов. Наглые голубые глаза смотрели на майора, как на жертву.

– Товарищ капитан, во-первых, здравия желаю, во-вторых, вы не только младше по званию, но и по возрасту и будьте добры вести себя скромнее с боевым офицером, с Героем Советского Союза. – Впервые он пользовался своими регалиями. – Извинись, сопляк! – прошипел он, подойдя вплотную к Смирнову, – или я сверну тебе шею.

Тот изумлённо взглянул на наступающего Колесникова, уверенность слетела с его лица, но не желая примириться с тем, что перегнул, хотел огрызнуться, положил руку на кобуру.

– Я тебя прямо здесь пришью, а там разберёмся! Пришью, как ты детей в лесу! – Вениамин сам не ожидал, что так по злому у него получится, но видно на чекиста это подействовало.

– Я выполнял приказ! – ошалело проговорил тот, замешкавшись и поняв, что не чисто сработали. Полковник видел расправу, которую прогнали по всем сводкам, средствам массовой информации, как зверства фашистов. – Вы не представляете, товарищ полковник, куда лезете! Их уничтожили во благо будущего Советского Союза! – его скулы ходили желваками, неохотно он продолжил, – каждый из этих малолетних людоедов потенциально опасен в будущем обществе, это фактически уже состоявшийся маньяк. Мы спасли многие жизни, ликвидировав их. Вам этого не понять, и будет лучше, если Вы забудете, что видели и никогда не вспомните! – уже с угрожающим тоном закончил он.

– Ты меня не пугай, я пуганный! А иностранные людоеды где? Они не опасны в будущем? – полковник жёстко смотрел прямо в глаза Смирнову.

– Они вернутся к семьям, что будет твориться в их будущем, нас не интересует – ответил тот.

– Ну и гады же вы! – плюнул Вениамин в урну, с отвращением посмотрел на оппонента и последовал к машине, спиной ощущая ненавидящий взгляд чекиста.

– Спрячь малого! Чтобы этот не видел! – скомандовал Колесников – Поехали на железнодорожный вокзал, там санитарные поезда идут домой, надо отправить пацана.