Ферзи

– Нет, ну какая же ты беспомощная, право слово, - ворчливо возмутилась Алеандр, ловко перегибаясь со своей ветки и пытаясь втянуть следом менее подготовленную подругу.
– Уф, отожралась как! На диету! Пора на диету! Лучше вообще есть перестань.

Заинтересовавшись устроенным копошением, монстр несколько раз бездумно встряхнул своей уродливой головой, словно пытаясь сбросить последствия тесного общения с мощным заклятьем, и, пошатываясь от удара, двинулся на звук, ловко обходя крышки чужих кувшинов. Побеспокоенные его вызволением твари дружно забились в своих узилищах, силясь также порвать ненавистные путы и пронзительно голося от боли и бессилия. В образовавшемся гаме нежить слегка подрастерялась, припала к земле и, широко раздувая перепончатые ноздри, принялась вынюхивать своих негаданно скрывшихся жертв.

– И-и это они держали в такой близости от собственного дома, - скривилась от омерзения травница, плотнее прижимаясь к стволу и с нескрываемым интересом поглядывая на более высокие ветки.

– Эт-то же форменное извращение!

– Скажу больше, - хрипло отозвалась Танка, боящаяся даже шелохнуться, чтоб ненароком не соскользнуть обратно, когда влезть сюда стоило стольких усилий.
– Ты с этим всё это время в одном кувшине сидела!... Может, выяснила, её слабости?

– Мы как-то за жизнь не разговаривали!
– огрызнулась Эл, подавляя в себе желание за такие насмешки спихнуть неблагодарную девицу прямиком в объятья зубастой монстрилы.
– Да я даже не представляю, что это такое!!!

Монстр приблизился к дереву, потираясь о ствол лысым телом, снова принюхался и уже более уверенно потрусил к распростертому на земле телу. Яританна, слегка вытянув шею, присмотрелась к странному созданию, силясь вспомнить её на страницах Большой энциклопедии запретных видов:

– Ну-у-у, могу тебя обнадёжить, что это явно падальщик. Видишь, как мужиком заинтересовался? Тебя же не попытались даже пожевать.

– Ой, я тут прям сейчас уписаюсь от радости, - язвительно изобразила крайний восторг Валент.
– Лучше скажи, что нам теперь делать, когда такой падальщик поблизости бродит? Даже не сомневаюсь, что с его шипов сочится совсем не клубничное варенье, а облизывался он на нас не от крайнего восхищения.

Измученная сегодняшним днём Валент на силу могла соображать, не говоря уже о составлении сложных планов побега или решении хитроумных загадок логова заговорщиков. Не менее потрёпанная Танка только пожала плечами:

– Я спеть могу, если хочешь.

От эдакого предложения Алеандр даже перекосило:

– Тогда уж пой прицельно, чтоб только монстр сдох, а не все живое в радиусе трёхсот метров.

***** ***** ***** ***** *****

Ригорий ещё раз сверился с показателями пилингующего излучателя, обречённо вздохнув, захлопнул крышку прибора: за последние десять минут ничего не изменилось. Гадкий огонёк, заставивший сорваться в конце смены, когда все, уважающие себя люди, уже собирали со стола ненужные бумаги, закрывали в хранилищах именные печати и перья и лёгкой походкой свободного человека направлялись по домам к тёплому ужину или ещё лучше в клуб к холодному пиву и горячим девицам, продолжал отображаться на экране артефакта. Ни тряска, ни облучение, ни отчаянное желание господина старшего дознавателя особого влияния на него не оказывали, и приходилось, скрепя сердце, двигаться дальше, проклиная про себя дотошное начальство.

Вообще-то, господину Курлячеву жаловаться на патронов было совершенно нелепо: зарплата выдавалась в срок, на вызова отправляли не часто, с отчётами особенно не наседали и премиями щедрая длань ещё ни разу не обходила. Да и к лицу ли это, жаловаться на родного дядьку, что с младых ногтей баловал талантливого племянника? Будто без его забот недавнего выпускника Академии, что на силу получил младшего Мастера, с третьего раза сдав экзамены, взяли бы на работу с управу городской стражи, да ещё начальником чародейского отдела, обойдя вниманием проработавших ни один год сотрудников. Тут уж, как говаривала маменька, нужно благодарным быть да ручки целовать благодетелю, что и на доходное место пристроил, и дом справить помог. Риша-то и был благодарен большую часть времени. Вот только сумерки в лесу сгущались слишком быстро, обволакивая туманной дымкой стволы и расползаясь по земле однотонным месивом, совсем не летняя отяжелевшая от влажности прохлада норовила пробраться под форменный колет, а обязательные для вызова защитные пластины оттягивали плечи непомерным грузом.

Будь на то воля Курлячева, он бы давно отменил все эти дурные предписания, заставляющие, что ни вызов, напяливать на себя с полпуда наговорённых желязин и щетиниться клинками, как заправских дикобразов. Универсальные, они подгонялись под стражника системой кожаных ремешков, что немилосердно впивались в бока и плечи, затрудняя движение. И будь от них ощутимая польза, так ведь ни от бандитского пера, ни от лихого меча особенно не защищали, при драке ещё и своих носителей травмируя. Только и пользы, что заклятья блокируют, да чары сдерживают. Да кто, скажите только, в этой глуши примется по стражникам заклятьем швырять, когда тут и чародеев-то кот наплакал, а те, что появляются, даже ему, Ришке, не страшны. Вот только с высшей директивой особо не поспоришь даже начальнику чародейского отделения, особенно когда Светлый Князь в очередном приступе психического расстройства на всю страну обещался стражу до ума довести.

– Самого бы кто до ума довёл, - ворчал, слушая по шару вести из столицы, дядька.
– Так, небось, всех диагностов из дворца повыбили.

Курлячев был с ним полностью согласен. Особенно теперь, когда при полном параде приходилось пробираться сквозь непролазные дебри, припрятав на мелколесье служебные мётлы и ступу. Подлететь к месту вызова сверху мешали опять-таки треклятые предписания. Да если бы не они, стал бы ли молодой чародей подрываться на ночь глядя и вместе с подчинёнными тащиться в эту чвырову чащу. Да он бы, может, даже никого из своих отправлять и не стал, вот только министерскими жёнами, пускай и чисто гипотетическими (всё же птицам такого полёта в этих местах делать нечего), простым служакам размениваться не пристало.

Передовой отряд стражи, представленный бывшими гвардейцами, да местными молодцами покрепче, гордо именовался по протоколу "группой захвата" и, усиленный несколькими чародеями, сосланными после Академии на отбывание обязательной кабалы, следовал по срочному вызову особой важности. Бывшие вояки с завидной ловкостью и некоторой ленцой продирались сквозь оставленный, словно нарочно, бурелом, беззлобно подтрунивая над усилиями менее расторопных чародеев. Некоторые умудрялись при этом жевать прихваченный из отделения сухпаёк и покуривать домашние самокрутки, лихо туша окурки о влажные, покрытые мхом стволы. Все замечания по поводу соблюдения тишины и дисциплины от непосредственного начальника ими благополучно игнорировались. Младшему Мастеру от досады хотелось просто скрежетать зубами. Складывалось то самое неприятное ощущение плановых учений, когда все прекрасно понимают абсурдность происходящего, но руководителям при этом ещё приходится и сценария придерживаться.

Курлячеву с каждым шагом становилось всё мерзостней. Стремительно темнеющий лес в редких багряных подтёках заходящего солнца пыхал едва ощутимой дикой и пугающей силой, ненавязчиво отталкивающей назад почти неуловимой инаковостью. Заброшенные, словно никогда не ведавшие забот лешего, кучи валежника, с какой-то особенной тщательностью разбросанные по звериным тропам, навевали непрошенные воспоминания о древней нечисти. Настороженная, сжатая пружиной тишина, не расступающаяся даже под шумом гомонящего отряда, вызывала в чародее неприятное подёргивание в печёнке. За всю свою службу, да что там, за все годы своего ученичества Ригорий не ловил предчувствия паршивей.

– Стой, кто идёт!
– рявкнул своим знаменательным баском один из бывших княжеских гвардейцев, шедший поодаль от всех (толи для соблюдения плавил, толи для справления малой нужды).

От его крика встала и сама "группа захвата", настороженно сжавшись и будто даже осознав всю важность происходящего. Парочка бывалых даже успели выхватить оружие, становясь в оборонительную стойку и чутко вглядываясь в лесную темень. Курлячев невольно схватился за сердце и привалился к ближайшему стволу, отчаянно молясь, чтобы его опасенья были напрасными, а предчувствия связывались с какой-нибудь глупостью вроде разъярённого медведя или стада бешенных лосей, что ни с того, ни с сего решило пробежаться прямо по отряду вооружённых людей.

– Кто?
– вкрадчиво прошептали на самое ухо, заставив на миг поверить в мистических дриад.

Риша по первому порыву попытался отшатнуться, но тут же наткнувшись на холодное остриё аккурат на месте стыка пластин, благополучно предпочёл не дёргаться.

– Риг-горий Курлячев, чародейский отдел Васюковствого отделения княжеской стражи, - затравленно прохрипел чародей, с трудом подавляя предательскую дрожь в теле.

– Номер отделения?
– явно не поверил его словам неведомый бандит, вместо того, чтобы убояться столкновения с законом.