Ферзи

– Ы-ы-ы-ы, - бессильно тянула она, не в силах сдвинуться с места, и глухая вибрация двери усиливала порыв девичьей души, разнося этот вой по коридору.

Прощающуюся с жизнью подняли в четыре руки, грубовато запихнули внутрь душного, лишённого света мешка, и попытались закрыть ход, но коварный механизм после открытия не только не потерял свою жёсткость, но и вовсе отказался работать, оставив злополучную дверь открытой наполовину. Вор, отличавшийся удивительной последовательностью, а, может, и просто маниакальным упрямством, продолжал давить на дверь, упёршись ногами в какой-то камень, скорее всего, каменный саркофаг. Бравая травница, назначившая саму себя потенциальной героиней и спасительницей, металась из стороны в сторону, пытаясь организовать на месте оборону достойную имени Араона Важича, но за неимением боевого чародея, оружия и банального освещения, только бессильно пыхтела и ругалась, натыкаясь на невидимые в темноте предметы.

– Танк, посвети!
– крикнула, вошедшая в раж травница тихонечко сидящей прямо у дверного проёма девушке.

Духовник тяжело вздохнула, решив, что перед смертью не начаруешься, и осторожно приоткрыла резерв, активизируя своё ночное зрение. То ли природная жадность до силы сыграла с ней злую шутку, то ли пропитанный трупными миазмами фон исказил базовые умения любого тенегляда, то ли испуг сделал своё чёрное дело, только неправильное ночное зрение Чаронит, что и раньше представлялось зрелищем не для слабонервных, вместо того чтобы просто растечься зеленоваными слабыми лучами, вспыхнуло ядовитым, почти ослепляющим ореолом вокруг трансформировавшихся глаз. Не подготовленный морально и психически к таким выступлениям вор испуганно вскрикнул и рухнул на пол, совершенно невежливо пялясь на невиданное чудо чародейской природы. Более устойчивая травница лишь сдавленно всхрюкнула, подавив желание расхохотаться от такого нелепого вида щепетильной блондинки, и проворно прикрыла ей глаза рукой.

– Так, товарищи, что делать будем?
– рыжая воительница смело заглянула в щель дверного проёма, чтобы узреть обрывок собственного ардака колышущийся в змеиной пасти, пока та втискивается в слишком узкий лаз.

– Ы-ы-ы?
– попыталась поделиться своим виденьем ситуации Яританна, рассеянно мигнув глазами.

Змее в коридоре чем-то этот звук не понравился, и она заметно активизировалась, скребя огромными боками по каменным стенкам. Тут уж в себя пришёл и незадачливый мужчина, кому не посчастливилось (видимо, от рождения) столкнуться с цветом Академии Замка Мастеров. Он достаточно ловко поднялся на конечности (почему-то сразу четыре) и подполз к всё ещё слегка мигающей очами духовнику.

– Дамы! Действуем так!
– не теряя уверенности даже в таком двусмысленном положении, вор весьма бесцеремонно схватил блондинку за подбородок, обводя её странным взором помещение, словно ручным фонариком.
– Ты (свободной рукой он указал на подобравшуюся травницу) сейчас подойдешь к во-он той плите и заберёшься на неё. А мы сюда.

Он резко, даже стремительно перехватил деморализованную девушку поперёк туловища и поволок в противоположном направлении, распихивая ногой попадавшийся на пути мусор. Достигнув стены, вор помедлил какой-то миг, потом, будто вспомнив, выстучал на камнях один ему понятный ритм и буквально зашвырнул в открывающийся проём свою добычу, ловко скользнув следом.

Удар обо что-то жёсткое, мелкое и металлическое с последующим сползанием по нём слегка привёл Яританну в чувства. Особенно девушке не понравился подозрительный шелест под задом множества мелких сыпучих бляшек и обвившее лодыжку что-то холодное и склизкое. Изредка тело ощущало и другие поверхности, что наводило на мысли о неоднородности странной насыпи. Когда скольжение закончилось, а ноги упёрлись в твёрдую поверхность, девушка медленно зачерпнула из невидимой кучи пригоршню бляшек. Вес и форма, хоть и были слегка непривычны патологически бедному подмастерью, но не определить в них монеты она всё же не смогла. Совсем вышедшее из-под контроля заклятье создавало лишь множество вспышек света, не давая толком разобраться в обстановке и Танка усилием воли всё же предпочла погасить ночное зрение к неудовольствию предприимчивого типа. Очистившийся от паники разум вернулся к природной подозрительности. Яританна медленно поднялась на ноги, сбросила рюкзак и, осторожно отцепив от ноги связку бусин, поудобнее перехватила своё единственное оружие. Звуки возни, шипения и криков, доносящиеся из узкого проёма отнюдь не добавляли ей благости.

– Хм, я же говорил, что Страж Гробниц!
– видимо, почувствовав что-то неладное, вор попытался разрядить обстановку.

– Да не уж-то?
– полным яда голосом поинтересовалась блондинка, заставив своего соседа по убежищу отступить назад.
– Древняя, значит, гробница. Самого Крива сокровища?

– Ага, - в голосе собеседника настороженности не было, но это не понравилось Яританне ещё больше.

– Ну-ну, - хмыкнула девушка, не раскрывая того, что опознала вполне себе современную чеканку.
– И что теперь?

– Теперь?
– в голосе из темноты прозвучало удивление.
– Э-э-э, её будут жрать, а мы здесь отсидимся, может, и не тронут.

Девушка ударила на звук раньше, чем сообразила, что делает, и сильнее, чем могла себе позволить в более осознанном состоянии. Раздался глухой щелчок, и духовник, не слишком беспокоясь о последствиях, полезла обратно, упираясь ногами в толи упавшего, толи просто согнувшегося от боли мужчину. Разбитые пальцы саднили, добавляя здоровой спортивной злости. Её привёл в бешенство вовсе не жестокий план спасения. На трезвую голову она и сама понимала, что подчас лучший способ избавиться от нечисти - скормить ей кого-нибудь из ближних и по-тихому пристукнуть, пока та будет жрать. Она даже верила, что и сама способна предложить нечто подобное. Её возмутил сам факт постороннего принятия решения и то, как её прихватили собой на запасной вариант в качестве сухпайка. Пренебрежения к своей особе духовник не переносила. Хотя со стороны её порыв сильно попахивал идиотическим героизмом.

В полнейшей темноте сражение бравой неподозревающей о своей миссии жертвы с громадной нечистью казалось ещё ужаснее. Со всех сторон неслись шорохи и хрипы, отражающиеся от стен невнятным эхом, сбивавшим с толку и пугавшим до дрожи в поджилках. Несколько раз духовнику казалось, что рядом прокручивалось кольцо невидимого Стража, обдавая инфернальным холодом. Криков травницы было не слышно. Возможно, девушка успела сорвать голос, или пыталась прятаться, затаившись в каком-нибудь углу (что-что, а лазать и протискиваться в щели поднаторевшая в добыче ингредиентов травница хорошо умела), или уже спокойно переваривалась. Представлять, что хриплое пыхтение, доносящееся, кажется, отовсюду, принадлежало бездонному желудку нечисти, было омерзительно и страшно, но других звуков окружающая темнота не пропускала. Скрепив сердце, девушка активизировала не слишком удачное в сегодняшнем исполнении ночное зрение, предусмотрительно прикрыв голову полой шарпана, чтобы хоть как-то замаскировать вынужденное свечение.

Картинка перед ней открылась безрадостная, если не сказать откровенно пугающая. Очевидно, усыпальница оказалась значительно больше, чем можно было ожидать от провинциального ставленника. Стены её терялись в темноте или складках мешающейся одежды, а потолок, некогда покрытый лепниной и изящной резьбой, насквозь пророс корнями, мхом и плесенью. Настоящей шахматной доской на протяжении всего пола шли ровные однотипные ряды массивных каменных саркофагов. Многие из них были расколоты ударами в пылу недавней битвы. Время, нищета или корыстные гробокопатели лишили их приличествующих барельефов, выполнив один из посулов Триликого о всеобщем равенстве после смерти. В единственном заметном для Танки углу, аккурат между статуей плачущей марры и треснувшей каменной плитой с длинной эпитафией, подперев ногой тяжёлый одиннадцати рожковый канделябр на манер бердыша, так чтобы острые пики для насадки свечей смотрели прямо в морду обидчику, стояла запыхавшаяся, но преисполненная храбростью Валент. Над ней, раздувая потрёпанный и местами даже пробитый капюшон, нависала мутировавшая змеища непонятного вида. Сзади её морду было тяжело рассмотреть, да и светящиеся глаза стали очень блёклыми, но покрытое жилами и струпьём тело не давало принять это за обычного Стража. Змея не спешила нападать, даже остроконечным концом хвоста в обломках саркофага шевелила как-то вяло, она выжидательно смотрела на свою жертву, та в свою очередь таращилась на Стража. Оставалось под вопросом, кто из этих двоих пытался загипнотизировать другого, но в хриплом дыхании травницы едва уловимо слышались слова заговора на подчинение. Уверенная в том, что боевые товарищи вот- вот придут на помощь, девушка из последних сил отвлекала редкостную тварь, не подозревая, что по плану этих самых товарищей, должна была тварь насыщать.

Яританна инстинктивно принялась шарить в ближайшем саркофаге, оказавшемся, на её удачу, также расколотым. На меч или супер-крутой артефакт девушка не рассчитывала, но богатый жизненный опыт подсказывал, что при нужной сноровке и берцовой костью можно хорошо уработать. Об отвращении, антисанитарии и крови текущей по пальцам из разбитых костяшек духовник старалась не думать.

– Боэлис в помощь, хозяюшка!
– голос, скрипучий, наполненный гулом мрачных переходов и завыванием морозных ветров, с ненормальной радостью, даже энтузиазмом раздался над левым плечом начинающей мородёрки, оторвав от поиска оружия.

Верещун и Алеандр сразу же разорвали зрительный контакт и одновременно повернулись на шум. Девушке даже пришлось грубовато потеснить канделябром своего противника, чтобы не загораживал обзор, и тот почему-то позволил ей это. Подсвеченная со спины бледно-голубым светом явно инфернального происхождения, Чаронит готова была провалиться на месте от такого пристального внимания. Однако вместо этого она повернулась на негнущихся ногах и, с трудом растянув в приветливой улыбке губы, как её и учили на практикуме, собралась поприветствовать гостя. Но толи учили её плохо, толи внешний вид собеседника был слегка нестандартным, только улыбка походила на перекошенный оскал.