Фиалка

Близнецы вежливо привстали с мест, когда их дядя прорествовал из столовой в сопровождении дворецкого, несущего Эрафин с бренди.

Вошедший в это время лакей поставил графин с портвейном у локтя Чарльза, поклонился и предоставил им оставаться обществе друг друга.

— Что скажешь, поможем ему разгадать загадку? — Чарльз наполнил стакан и подвинул вино через стол к брату.

— Какую загадку? — прищурился Дэвид в свете свечей, освещавших комнату. У него, как и у брата, глаза уже остекленели. Если в начале обеда у них пропал аппетит, то нельзя было сказать, что у них возникло отвращение к вину.

— Да о девице Сент-Саймона, — пояснил Чарльз, осушив стакан и потянувшись за новой порцией.

— Опекун хочет знать, кто она, и мы разузнаем. Ясно, что он будет рад этому.

— Может быть, он даже будет нам благодарен, — предположил Дэвид, — задумчиво похлопывая себя по колену. — Но как мы это сделаем?

— Спросим ее. Вежливо, конечно.

— Да, да, спросим эту шлюху вежливо, — согласился его брат, подмигнув. — Но как мы можем ее спросить, если нам заказана дорога в угодья Сент-Саймона?

Чарльз задумался, опустив взгляд в стакан, будто рассчитывал найти ответ в его рубиновых глубинах.

— Но должна ведь она куда-нибудь отлучаться из дома. Не станет же она там торчать, вечно. Ей надо будет кого-нибудь повидать, сделать покупки…

— Если только Сент-Саймон не держит ее постоянно голой и взаперти, — высказал предположение Дэвид с плотоядным смешком.

С минуту они мысленно рассматривали эту волнующую ситуацию.

— Хотя это не в стиле Сент-Саймона, — сказал наконец Чарльз, и в его тоне прозвучало нечто похожее на разочарование или сожаление. — Слуги обычно бывают в курсе. И, значит, молва должна облететь все окрестности.

— Когда-нибудь ей придется расстаться с домом. И когда мы встретимся, мы очень мило спросим ее… — заявил Дэвид. — Если мы будем милы, она расскажет нам все, что хочет знать опекун.

— Хотя будет лучше, если она не узнает, кто мы, — мудро заметил Чарльз. — Опекуну это не понравится… особенно после того случая.

— Маски, — сказал Дэвид. — а может, даже домино… это подойдет.

— Домино не годится. — отозвался его брат серьезно. — Домино не сунешь в карман, не то что маску. Можешь всюду с нею ходить и никто не догадается, что она у тебя есть.

— Верно, — согласился Дэвид, понимая мудрость этого практического замечания. — Мы всюду будем их носить с собой и, когда увидим нашу героиню, быстро наденем маски и зададим ей пару-тройку вопросов.

И, удовлетворенные своими планами, братья переключили внимание на портвейн.

— Почтальон принес вам письмо. — Тэмсин вошла в библиотеку на следующее утро, размахивая листком, запечатанным сургучной печатью. — Судя по почерку, от женщины. Ваши светские дамы всегда пишут такой кудрявой вязью? И мне придется этому научиться?

Она критически оглядела послание.

— Очень любопытно, и бумага бледно-голубая. Она ваша любовница?

Не произнося ни слова, Джулиан протянул руку за, письмом, и Тэмсин отдала его и примостилась на краю письменного стола.

— Так у тебя есть еще одна любовница? Хотя не думаю, что слово «любовница» подходит для меня. Верно?

— Право, не думаю, что в языке вообще найдутся слова, которые для тебя подходят, — заметил он сухо. — Ты не поддаешься описанию. Слезь с письменного стола. Это не подобает леди.

— Да, конечно, милорд полковник. — Она соскользнула со своего насеста и сделала ему шутливый реверанс, сохраняя смиренный вид.

Ее муслиновые юбки взметнулись вбок, она выставила вперед носок одной туфельки и присела.

— Достаточно ли это глубокий реверанс для короля или он подойдет только для королевы?

Джулиан с усмешкой наблюдал за ней, уверенный, что она не сознает опасности своей позы.

— А теперь попытайся встать.

Тэмсин тотчас же убедилась, что это невозможно. Она рухнула на ковер и сидела там с выражением такой печали, что он не смог удержаться от смеха. Одновременно он вскрыл полученное письмо. Его веселье тотчас же иссякло.

— Хорошо еще, что она не душит бумагу для писем. — бормотал он, ломая печать.

— Кто не душит? — Тэмсин, отряхивая юбки, поднималась на ноги.

— Моя сестра, — ответил он лаконично, пробегая глазами затейливо выписанные строчки. — Гром и молния! Несомненно, это затея Гарета. Узнаю стиль этого развратника и бездельника.

— Какая затея? — Тэмсин снова уселась на край письменного стола.

. — Моя сестра с мужем собрались нанести мне визит. Полагаю, что Гарет хочет на время скрыться от кредиторов и заодно попользоваться бесплатным гостеприимством.

Он поднял глаза на Тэмсин, и лоб его перерезали глубокие морщины — признак задумчивости. Улыбка, еще несколько минут назад бродившая по его лицу, исчезла окончательно.

— Я ведь уже сказал тебе, что так не сидят! — Ради убедительности он шлепнул ее.

Тэмсин встала и задумчиво посмотрела на Джулиана.

— Почему вы так расстроенны визитом сестры?

— Как ты думаешь, почему?

— Из-за меня?

— Именно.

Тэмсин нахмурилась.

— В чем тут сложность? Она мне не понравится или я ей? С минуту он не сводил с нее взгляда, гадая, лицемерит она или нет. Но Тэмсин смотрела на него со своей обычной бесхитростностью. И так же, как всегда, был вздернут маленький носик, и выдвинут вперед решительный острый подбородок, и трепетали роскошные ресницы на гладких смуглых щеках… На него вдруг нахлынула волна непрошеного желания. Он почти почувствовал, как гладко и упруго ее тело, и слышал ее восторженный смех, когда она приближалась к вершине наслаждения…

Как же он мог поселить это удивительное существо под одной крышей с сестрой? Люси была такой невинной, так хорошо воспитана, так скромна — настоящая леди. Именно такая, какой надлежало быть женщине из семьи Сент-Саймонов. А эта, не в добрый час рожденная разбойница, его любовница, полная ее противоположность во всех отношениях. Но теперь уже ничего нельзя было поделать. Судя по дате на письме, Гарет и Люси могли приехать в любой день.

Возможно, как раз сейчас они проезжали через Бодминские торфяные болота.

— Давай договоримся об одной вещи, — сказал Джулиан голосом, безжизненным, как Мертвое море. — Для моей сестры, так же как и для всей округи, — ты сирота, протеже герцога Веллингтона, оставившего тебя на мое попечение и доверившего моему неофициальному опекунству. Ты никогда ни единым словом или знаком не покажешь, что это не так. Ясно?

Тэмсин пожала плечами и кивнула:

— У меня нет ни малейшего желания шокировать вашу сестру.

— Пожалуйста, заруби себе на носу: одно слово, и тебе придется распрощаться с этим домом. Тэмсин прикусила губу.