Фигуристка

Группа застонала, ведь после каждой тренировки все и так уходили выжатые, часто на негнущихся ногах.

– Мало! Больше тренируйтесь! Идете по коридору – сели растянулись! Идете в комнату телевизор смотреть – сели растянулись! И так постоянно! Отрабатываем удары, выпады, защиту. Вы должны любить свое дело, думать о нем всегда, совершенствовать мастерство.

Тренироваться постоянно – этот совет Юля оценила вполне, но позже, много позже, а пока она изредка, вспоминая сурового тренера, проходилась по коридору дома в стойке и делала выпады.

После первоначального обхода тренером фехтовальщиков, он останавливал весь процесс и задавал новую тему – одну на всех, например прыжок через препятствие с последующим выпадом, или же каждой паре или тройке свою. Для новичков это чаще всего было «пара-репост», когда нужно отрабатывать выпад и защиту в нескольких позициях. Со стороны это выглядело очень легко и просто, но уже с первой тренировки Юля поняла, что находиться на полусогнутых ногах в состоянии позиции и выпада чертовски тяжело. Руки от шпаги затекали и становились тяжелыми, через 15-20 минут появлялась дрожь, и ее уже было не остановить до конца тренировки – отдыхай не отдыхай – без толку, еще хуже вели себя колени, ведь фехтовальщик для лучшей мобильности всегда в приседе, и колени наливались свинцом, их жгло, казалось еще немного, и они загорятся, потом они начинали ныть. Если домой после тренировки можно было как-то идти, то утром на ноги невозможно было встать, что уж говорить о какой-то растяжке! И ноги болели вплоть до следующей тренировки. Иногда, когда тренер все же приходил рано, он заставлял их всех делать разминку, напоминая важность зарядки, но и она не помогала, казалось, что зарядка перед тренировкой только отнимает силы. Первое время для Юли тренировки были настоящим адом. Тело становилось тяжелым, налитым усталостью, плохо слушалось. Суставы горели, мышцы ныли, по телу катился пот. Чаще всего Юлю ставили в пару с Любой, она тоже, как и Юля пришла относительно недавно и еще пока считалась новенькой. И они бесконечно долго без шпаг, с вытянутыми руками делали выпады или со шпагами также бесконечно долго отрабатывали защиту и нападение в позициях. Но и для Юли пришло то время, когда отработка позиций стала восприниматься как отдых, потому что тренер стал грузить новеньких более сложными упражнениями. Самое ужасное было вольное фехтование, тогда приходилось глядеть в оба и постоянно реагировать на неожиданные выпады. Рапира с тупым наконечником могла нанести и серьезный вред, если это колющий удар в глаз (масок не было, это не спорт), а если она без наконечника, и с хорошей силой врезается в тело – можно получить синяк или кровоподтек. Когда в паре с Юлей оказывались парни – например улыбчивый Женя, санитар психиатрической больницы, или скромный Денис, то они, как правило, жалели девушек, и Юле доставалось не сильно, а вот вечно злобные Аня и Ира старались нанести девушкам вред посущественней. Что Юле, что Любе. «Не из-за того-ли, что они обе такие крокодилицы? – думала Юля об Ире и Ане. – Им обеим за тридцать, а на горизонте ни одного стоящего парня». Тренер будто чувствовал намерения этих горгулий и старался не ставить злющую Аню против Юли. Вообще женская часть группы Юлю, за исключением Любы, невзлюбила. Юля долго не догадывалась почему, ведь когда тебе всего лишь четырнадцать ты еще не думаешь о том, что твоя фигура поражает стройностью, а волосы, длинные распущенные локоны, заставляют замирать мужчин. Алексей Николаевич очень любил с новенькой девушкой проводить первую тренировку. А вот если в группу приходил новичок-парень тренер просто ставил того вместе со всеми в строй, или отдавал на поруки старшему. Кроме того, по времени, уделяемому тренером новенькой на первой тренировке, можно было понять, что он о ней думает, вернее, на сколько он ее оценивает. Так однажды в группе появилась смешная девчонка из Королева, Алексей Николаевич подошел, поболтал, что-то показал на шпаге и препоручил ее старшему Паше, девчонка была долговязая, тощая, рыжая, вся в конопушках, а чуть позже нее пришла в группу невысокая блондинка, блеклая, но старательно преподносящая себя, тренер отвел ей времени больше. «Странно, что мне он посвятил почти всю тренировку» – подумала Юля. Многие уже считали ее «любимчиком» тренера, и Юле самой порой так казалось, но стоило только посмотреть на это гордое холодное лицо, будто высеченное на скале, и становилось понятно – «у него любимчиков быть не может».

Часто тренировки проходили нестандартно. Однажды, в шатре оказалась спущена веревочная лестница, уходящая высоко под купол и все с интересом лазали по ней вверх-вниз, а Юля толкнулась как следует и свесилась с лестницы вниз головой.

– Лямуууур! Я – лямууур! – прокричала она, мотаясь на лестнице по шатру.

Это было так комично, что даже угрюмая Аня ответила с улыбкой:

– «Лямур» это любовь по-французски!

– Нет, я лямур, который на ветке! – захохотала Юля.

Однажды, среди общества каскадеров погиб один, задохнувшись в машине угарным газом, справить поминки его друзья решили в шатре и по этому поводу натаскали туда столов, после поминок эти столы оставались в шатре еще долго и тренер придумал фехтовать прямо на них, а также прыгать через эти самые столы и выполнять еще какие-то упражнения. Юля догадывалась, что каскадер, скорее всего, напился и заснул в своей машине, потому и умер, а его друзья по цеху пользуясь случаем решили открыто напиться в школе. Подобное халатное отношение было повсеместно в «Мастере». Например, для оформления пропуска необходимо было принести фото, которые в офисе постоянно теряли нерадивые сотрудники. Любе тренер сказал снова принести фото для пропуска.

– А куда предыдущие использовали? – поинтересовалась простодушно Люба.

– Про*али… – сказал тихо тренер.

Юля, стоявшая ближе, расхохоталась. Люба, не услышав, переспросила.

– Что?

Юля захохотала пуще прежнего.

– Ха-ха-ха… Это неважно… Ха-ха-ха…

Этим было многое сказано. Тренер знал о беспределе в школе каскадеров.

Никто за время тренировки в туалет не ходил, и многие даже не подозревали, что он тут вообще есть. Но однажды, Алексей Николаевич не смог прийти на тренировку, и ее пришлось вести старшему Паше, тогда группа оказалась в другом здании и Юля впервые увидела «туалет» «Мастера» – низкий, очевидно детский, толчок, чуть ли не до краев наполненный мочой. «Это феноменально! – подумала она. – Тут, наверное, годами не чистили». Очевидно, это было правдой. Забавно, что этот страшный толчок примыкал к столовой. «Неужели тут кто-то ест?» – не верилось Юле. Тренировка, на удивление Юли, все равно удалась. Группа забралась на второй этаж, на небольшую площадку, за окнами тихо падал снег и его спокойствие передавалось ребятам. «Мастер» будто вымер. В тишине слышались только редкие хлопки в ладоши. Такое уж было упражнение – один со шпагой вставал в круг и закрывал глаза, ребята то там, то здесь, хлопали в ладоши, и туда же должен был сделать выпад стоящий в центре. Хлопок – выпад, хлопок – выпад. Тренировка закончилась рано, и все разбрелись, кто по домам, а кто по интересам. Женя с Денисом часто ходили в ближайший магазин и покупали там пиво или алкогольный коктейль вроде «Отвертки», для Жени почему-то важно было находиться в таком состоянии, Денис же шел просто за компанию. Паша с Аней уединялись, их в группе все считали за жениха и невесту, тогда еще никто не знал, что Паша давно женат. В группе была также ненормальная Иванка. Юля подозревала, что Иванка гермафродит, потому что и имя больше мужское и выглядела она как мужчина, если не знать, точно ошибешься. Вела она себя всегда агрессивно, зато из-за излишней пронырливости знала, что и где в «Мастере» находится. Она вела дружбу почти со всеми тренерами школы. Тем снежным вечером Юля, Люба и Иванка пошли на конюшню. Там училась не первый год двоюродная сестра Любы Таня. Полная, низенького роста, мужеподобного вида, Таня, обреченная на холостячество, так же как и Иванка отличалась бессмысленной агрессией. По отношению к людям и лошадям.

Юля стояла посреди конюшни и во все глаза смотрела на лошадиные морды. Она немного побаивалась их и ни за что не протянула бы руку к лошади. А вдруг укусит? Одну из лошадей кочерыжкой кормил какой-то парень. Он рассматривал Юлю с нескрываемой ненавистью. «Лошадники тут все сумасшедшие» – решила Юля про себя. Просто девушка не понимала, что в «Мастере» проповедуют свои ценности – грубость, смелость, животную силу, и на фоне загрубевших мужиковатых женщин она смотрится этаким розовым ангелом, что в сложившейся ситуации просто неприлично. Тем временем Таня вошла к одной из лошадей неизвестно зачем, и лошадь специально или случайно толкнула ее, то ли шаля, то ли нрав свой показывая. Таня принялась орать и с силой бить лошадь под брюхо. Лошадь, как могла, уклонялась. Юля стояла пораженная. Ей сразу перехотелось «смотреть лошадок» и они с Любой ушли. По дороге к остановке Юля высказалась о скверном поведении Тани, но Люба, на правах двоюродной сестры и бедной родственницы-приживалки стала защищать Таню. Подружки чуть не поссорились.

Однажды Юля напутала со временем и приехала на тренировку раньше обычного на целый час. Уже при подходе к шатру она услышала громкую музыку. Тяжелый рок грохотал из-за дверей. «Как все чувствуют себя там внутри? Оглохли что-ли?» – подумала она, забыв удивиться – зачем вдруг фехтовальщикам вообще понадобилась музыка. Юля распахнула дверь, вошла в шатер и быстрыми шагами направилась к раздевалке. Краем глаза она заметила приближающуюся к ней фигуру в черном. Тут она притормозила и к ужасу своему поняла, что шатер полон совершенно незнакомых ей людей. К ней подошел молодой парень. Он был невысокого роста, одет в черный кожаный костюм, имел неожиданно нежное лицо для столь грубо вызывающего вида, длинные черные кудри…

– Ой… а я… – растерялась Юля.

– А ты, наверное, с легкого фехтования? У Федосова занимаешься?

– Да! – обрадовалась Юля, услышав имя родного тренера.

– Ты рано пришла!

– Да… Да? А сколько сейчас?

– Сейчас… почти три часа. – произнес парень.

Его глаза жадно обшаривали Юлю. «Бомбу он, что-ли ищет?» – подумала рассеянно Юля. Она злилась на него, на часы, на саму себя. Она терпеть не могла попадать в глупое положение, а сейчас она как раз была в таком. Юля быстро рассмотрела группу тяжелых фехтовальщиков – все они были мужчинами и большинство в довольно зрелых летах и внушительной комплекции. Все они в данную минуту «махались» на тяжелых мечах и никого не замечали вокруг, находясь под оглушающим эффектом тяжелого рока.

– Хочешь с нами позаниматься? – предложил парень Юле. – Тебя как зовут?

– Юля… – неуверенно произнесла Юля.

– А меня… – парень назвал свое имя, но Юле было наплевать, как его зовут, да и от страха и смущения она даже не понимала, что он говорит.

– У нас тоже хороший тренер… – продолжал уговаривать Юлю парень. – Может, тебе у нас больше понравится…

– Нет… нет… я… в раздевалке посижу, книжку почитаю, подожду своих…

И она двинулась к раздевалке. Парень так и остался стоять, разинув рот. Оказавшись в раздевалке, Юля села на чьи-то вещи и отдышалась. Она посидела немного, попила воды из бутылки, затем для виду достала учебник. Тут, грохоча тяжелыми ботинками по плоским деревянным ступеням, прибежал запыхавшийся парень. Он посмотрел на Юлю, а затем куда-то в сторону, будто ему было неловко.

– Может, все-таки пойдешь, потренируешься с нами? Чего тебе тут целый час сидеть?

– Да ладно, посижу. Я тут читаю…

Он еще некоторое время настойчиво упрашивал ее, но Юля еще больше смущалась и повторяла «нет». Парень исчез. И вдруг до Юли дошло «Он думает, что я тут шурую по чужим вещам! Боже, какой кошмар!». Юле стало еще неуютнее от того, что ее заподозрили в нехорошем. И хоть она и не шуровала по чужим вещам, ей от чего-то стало стыдно. Но к большему счастью Юли, тренировка скоро закончилась. Раздевалку заняли давешние брутальные мужики, а Юля вышла из шатра на улицу и вдохнула свежий воздух. «Блин! Почему я сразу не догадалась сидеть на улице, а не в раздевалке? Прохладно… но лучше уж погулять, чем сидеть в затхлой раздевалке и быть «под подозрением»». Снова нарисовался парень из группы тяжелых фехтовальщиков, он что-то говорил Юле, но она не слушала. До ее сознания долетали лишь обрывки фраз «а зря ты…», «а я тебя здесь раньше не видел…». Юля смотрела в направлении ворот, ожидая увидеть кого-нибудь из своей группы. «Это свинство! Когда же они придут?!» Парень продолжал говорить… он что-то хотел от Юли, но Юля не понимала, что. Ей так и хотелось сказать ему «Тебе че надо?», но она молчала из вежливости. Наконец, парень ушел. Юля села на трибуну. Из-за поворота появился усатый Женька.

– Ты где был?! – набросилась на него Юля. – Наконец-то!

– А? Чего? – растерялся Женя. – Так рано еще! – посмотрел он на часы.

Оба направились в шатер.

– Слышь, Жень, ты ж санитар… доктор… – проговорила вдруг Юля. – Ты не можешь мне справку-освобождение от физкультуры достать?

– Я-то? Я-то могу. – согласился Женя. – Только я санитар психбольницы и если я тебе справку достану, то тебя вообще от школы освободят, не только от физкультуры.

– У… понятно. Не годится. – ответила Юля.

– У тебя ведь с физрой все в порядке.

– Да. Скучно только.

Вытащив шпаги, они решили сразиться один на один.

– Ну, ладно, не волнуйся, сильно бить не буду! – пообещал Женька.

Но Юля, раздосадованная глупостью недавней ситуации, вложила в бой все эмоции. Переусердствовав, она дважды оцарапала лицо Жени.

– Это непрофессионально! – заметил тот. – Шпага не должна подниматься выше уровня плеч.

– Знаю! – согласилась Юля.

В последствии многие спрашивали Женю о его царапинах, и он всякий раз отвечал, что дрался один на один со здоровенным дядькой «фехтовальным асом».