Фигуристка
Шрифт:
«Во всяком случае мы никому не завидуем». – подумалось Юле.
* * *
Поздним вечером кончалась тренировка. Многие в группе болели и потому отсутствовали. Зима – дело понятное.
– Подожди меня, Юля, я сегодня в ваш район еду. – сказал тренер. – У меня там тетка живет!
Он произнес это с гордостью, а Юля подумала, что хоть сегодня он сможет выспаться и помыться как следует.
Они шли вдвоем к троллейбусной остановке. Алексей Николаевич что-то увлеченно рассказывал. Сегодня он был другим. Веселым, спокойным, уверенным. Впереди его ждал приятный вечер с горячей ванной, домашней едой и мягкой постелью, где можно запросто вытянуть ноги. Он чувствовал себя человеком. Они заговорили об истории.
– А татаро-монгольского ига вовсе не было! – сказал Алексей Николаевич.
– Как это так? – уставилась на него Юля.
– А так. На тот момент Русь была уже крепким государством и никакие татаро-монголы не могли его захватить! Какие есть свидетельства ига? Описание какого-то дремучего иностранца, который проезжал мимо поля, на котором прошел бой? И что он увидел? Разоренные деревни на окраинах? В глубь Руси-то он не путешествовал.
Юля никак не могла смириться с таким нетрадиционным подходом к истории. Они стали спорить и их спор перешел на политику, а затем они внесли его в троллейбус, шедший
* * *
В марте фехтовальщики «махнулись» с ребятами из группы партерной акробатики двумя неделями занятий. Снова все зажужжало и забилось. Все были возбуждены и то и дело обсуждали предстоящие занятия. На занятия партерной акробатикой надо было ехать в другой район – с Киевского вокзала на автобусе куда-то на Кутузовский проспект, прямо неподалеку от Триумфальной арки выгружаться и идти долго пешком, на стадион «Метеор». Как позже, много позже, узнала Юля, на «Метеоре» когда-то заливали каток, потом забросили это дело. На тот момент, когда туда заявились фехтовальщики школы каскадеров, стадион представлял собой черную, неосвещенную лужу, повсюду виднелись следы запустения. В коридорах прилегающего к стадиону здания, на стенах все еще висели изображения видов спорта – нарисованные человечки то весело гоняли мяч, то боролись. Изображения, оставшиеся здесь с Советского Союза. «Бывший спорт бывшей страны» – так и подмывало сказать Юлю.
Их встретил низенький крепко сбитый лысоватый человечек – тренер по партерной акробатике. Долго выясняли, что такое партерная акробатика и чем она отличается от любой другой. Затем подошли еще ребята из других отделений «Мастера». И началось! Сама зарядка уже была необычной – напрягаться приходилось больше обычного и даже сильным и выносливым показалось, что не такие уж они сильные и выносливые. Юля больше переживала не за выносливость, а как бы не опозориться перед новой группой и тренером. На ней были надеты черные брюки, отданные ей двоюродной сестрой, ста-ры-е, почти семейная реликвия, с перешитым поясом и чужой пуговицей. Сшиты они были из неизвестного синтетического материала, и отгладить их доставляло труда, так как странный химматериал под утюгом становился лоснящимся. Но самое печальное, что в брюках стояла хлипенькая молния и при качании пресса она постоянно норовила расстегнуться. Юле и стыдно было и смешно. В шатре, где обычно проводились тренировки, в приглушенном свете ее брюки выглядели вполне прилично, да и пресс там не качали. А тут была небольшая комната, вся устеленная мягкими синими матами и залитая электрическим светом. Посередине комнаты под потолок уходили квадратные столбы, тоже обмотанные матами. Сначала все выполняли кувырки с руками и без, затем кувырки в воздухе, потом кувырки с разбегом. Юля никогда бы в жизни не подумала, что такое может вытворять ее тело! Она также как и все, заложив руки за спину кувыркалась по прямой или совершала кувырок из позиции стоя – бросалась вперед с вытянутыми руками и после кувырка невероятным образом оказывалась на другом конце комнаты, самое интересное, что контакта с поверхностью при таком кувырке почти не было. И это все с первого занятия! Затем делали мостики, садились в шпагаты и, кто умел, делал «колесо». Далее тренер выбрал нескольких добровольцев и положил их всех вместе на пол. Остальным по-очереди надо было разбежаться, легко оттолкнуться ногой от спин лежащих и сделать кувырок! Задача казалась невыполнимой. До чего же удивилась Юля, когда все, и она в том числе, без ошибок выполнили трюк! А маленький тренер все не унимался. Он показывал «как надо» и иногда демонстрировал какие– то редкости вроде «обратного сальто». «Вы у меня по стенам бегать будете!» – сказал он. И все решили, что он шутит. А в конце занятия все уже бегали по стенам! Юля влюбилась в это занятие. Она разбегалась по полу, пробегала по стене, отталкивалась, летела к полу и, едва коснувшись мата, делала кувырок. Она не верила самой себе. Не верила своему телу, что оно способно на такие фентели. Два часа тренировки пролетели, как пять минут. Все уже освоились и выполняли то, что кому пришлось больше по вкусу – кто-то кувыркался, кто-то бегал по стенам, кто-то ходил «колесом». Юля выполняла относительно легкий трюк – разбежаться, прыгнуть на квадратный столб, обвязанный матами, развернуться и, падая на пол, выполнить кувырок. Она уже сделала так два раза. Но тут случилось неприятное. При кувырке Юля случайно согнула руки и упала на пол, при этом весь вес тела перешел на тонкую шею, чуть было ее не сломав. Юля лежала ничком на спине и задыхалась. Она не могла говорить и тем более подняться. Люба увидела обездвиженное тело подруги, подбежала и начала звать на помощь. Юля лежала на полу и не двигалась. Ее глаза уставились в потолок и сейчас, когда все над ней склонились, она разглядывала их испуганные лица. Самое встревоженное лицо было у маленького тренера. Он задавал какие-то вопросы, но Юля не могла опомниться, она их попросту не слышала, да и не могла ответить – горло сжало спазмом. Ей помогли подняться и все тут же разошлись, негодуя на впустую потраченное время, и снова вокруг все запрыгали и закувыркались. Юля попыталась объяснить тренеру, что произошло. Люба по-прежнему с испугом смотрела на Юлино лицо. Тренер пытался вникнуть в лепет девушки, но так и не понял, что случилось. Тут как раз тренировка закончилась и все потянулись в раздевалку. Все были довольны, весело переговаривались, обсуждали тренировку. Никто не придал значения тому, что произошло с Юлей. Она же сама находилась в мягкой прострации.
На автобус до Киевского вокзала шли все вместе. По дороге ребята купили пакет сока, оторвали ему уголок и где-то под Триумфальной Аркой все вместе выпили. Уже настал поздний вечер. Где-то над головами шелестела рейками подвижная реклама «Фанты», неясно горели фонари, окружающее тонуло во мраке. В полупустом автобусе Юля села на одиночное место. Она смотрела на проносящиеся за стеклом фонари на черной улице и думала о происшедшем. «Так вот как умирают… Быстро и незаметно – хрясь! И тебя больше нет. Если бы я сейчас свернула себе шею, то дома меня бы не дождалась мама». Вот такие простые мысли ходили в ее голове. Шея болела, и Юля периодически ощупывала ее руками.
После неудачного случая на партерной акробатике, для Юли очарование веселой игры растворилось. Остальные по-прежнему ходили на занятия, беззаботно кувыркались и выдумывали
новые трюки. Но Юля отказалась ходить туда.– Ну и зря! – сказал Паша. – Там очень интересно. Мы без тебя очень продвинулись! Надо было ходить.
«Интересно – думала Юля – почему другие всегда знают, что тебе нужно делать, а что не нужно. Разве не сам человек делает выбор?».
* * *
Как-то незаметно наступила весна. Быстро стаял снег, земля подсохла и деревья зазеленели. В апреле в группу принесло рыжую Аню из Королева, блондинку и мальчишку-школьника, на год младше Юли. Блондинка всегда была какая-то уставшая, и по всему выходило, что она не останется надолго. А вот мальчишка, такой нескладный и заторможенный предполагал остаться чуть ли не навсегда. Он так проникся любовью к тренеру, что ловил каждое его слово и настроение и, что хуже всего, старался это настроение передать другим. Часто он начинал свои нотации с «Тренер говорит…» или «Алексей Николаевич сказал…». Юле даже слышать этого не хотелось.
Физическая форма ее уже не была столь плачевной как вначале, но колени все еще ныли от напряга, просто ныть начинали позже обычного. Она уже многое знала, охотно сражалась с противником в вольном стиле, но, от тренировок она стала уставать больше. Попросту она не хотела признаваться себе в том, что на занятиях ее удерживает только дружба с членами группы.
В апреле состоялся субботник, на котором группе фехтовальщиков довелось сортировать картонные коробки. По внешнему виду надо было определить, может коробка держать свою форму или нет. Это было важным, так как через несколько недель в Крылатском должен состояться фестиваль кино «Прометей» и их «мастерский» тренер по партерной акробатике должен прыгать с вертолета на эти самые коробки. Коробки разбирали до вечера. Хорошие отобрали и унесли, а хлам спустили в овражек, поближе к реке, развели костер, ради чего даже нашли дрова, расстелили обрывки коробок вокруг и уселись. Женя с Денисом тут же сбегали в магазин и принесли какой-то дряни в пакетиках – пережаренные орехи, кислотные конфеты. Про пиво они тоже не забыли.
– Когда вы все успеваете? – удивилась Юля. – Я даже не знаю, где местный магазин!
– А это потому что ты с нами не ходишь! – обрадовался Женя. – Погоди, сейчас еще сходим.
Он уже совсем хотел «разойтись» и бежать за подкреплением к пиву. Остальные не прониклись его предложением скинуться в общий котел. Все очень устали и идти домой просто не было сил. И все сидели без толку, тупо уставившись в костер. Но потихоньку началась беседа. Каждый подбрасывал реплики, будто прутья в огонь. Время для разговоров выдавалось редко, и проходили беседы всегда продуктивно. Тот же веселый усатый Женя мог посоветовать отличные упражнения для накачки мышц пресса и рук. Обсуждали варианты самодельного оружия. Например, мечей из текстолита. Тренер рассказывал, как в юности они изготавливали мечи из старых лыж. Мальчик-новичок каждое слово тренера хватал на лету. Юле казалось все это чем-то несерьезным, и она только фыркала про себя. Затем кто-то спросил у Алексея Николаевича о предстоящем состязании «Меч России». Юля о таком слышала впервые. «Ага. Так все-таки и у вас есть какие-то состязания, титулы и прочая». «Меч России» устраивался каждый год и на него съезжались спортсмены со всей страны. Правда, попасть в участники было сложно, и, как поняла Юля, участники из каскадерского объединения «Мастер» там состязались редко. Впрочем, какое ей дело, ей участвовать не хотелось. Она ярко представила себе, что вдруг ее выбирают и посылают на этот самый «Меч России»… «Не-а… я лучше дома на диване полежу». А мальчишка-новичок завелся, вон, как глаза блестят. «Теперь это будет его мечтой!» – подумала Юля. А далее Алексей Николаевич начал рассказывать про «махач». Один или несколько раз в год, в разных странах устраивается «махач». Это что-то среднее между инсценировкой исторической битвы и кулачными боями. Команда на команду, наряды, снаряжение, правила битвы, судьи, скромная награда. Все это звучало для Юли так скучно. Другие же внимали, и может быть, даже задумывались над тем, как попасть в одну из команд «махача».
«Опять одно объегоривание. Действия – ноль». – думала Юля. Человек постоянно стремится к росту, но школа каскадеров этого обстоятельства не учитывала. Иными словами, школа более походила на кружок «по интересам» с постоянными участниками и одним и тем же действом.
Юля помнила, как однажды из офиса «Мастера» ей позвонили домой и пригласили на срочное общее собрание. Странно, но из группы фехтовальщиков на собрании, проводившемся в их тренировочном шатре, никого, кроме Юли не было. Здесь присутствовали в основном те, кто в то время находился в Сетуньском Стане. В центр шатра вышел представительный дядечка и полчаса рассказывал о перспективах обучения в «Мастере», что де впереди всех ожидают съемки на ТВ, театральные постановки и много еще чего интересного. Дядечка призывал всех желающих идти в самодеятельные артисты – актеры, режиссеры, сценаристы, художники по костюмам, декораторы. На этой оптимистичной ноте он закончил и распустил собрание. Сколько потом Юля не спрашивала, но ни о каких съемках и тем более театральных постановках никто и слыхом не слыхивал. А возле магазина, что у Юлиного дома, иногда останавливались машины с символикой «Мастера» и надписями «киносъемочная». Все знали, что «Мастер» сотрудничает с расположенной по соседству киностудией «Мосфильм», однако участие в проектах принимали лишь определенные лица «по знакомству». Так что и здесь, в этой простой среде, тоже наличествовал свой «блат». «Свои» выходили из машин возле магазина и затаривались перед съемками алкоголем. Без этого никуда. «Наверное, «свояченичество» все на свете портит». – думала Юля. Так что и «Меч России» и подобные «махачи» казались ей призрачной мистерией.
* * *
Пришел май, теплый, словно лето. Юля с мамой съездили в выходной на Черкизон – самый большой вещевой рынок Москвы, где Юле купили новые спортивные брюки, облегающий стрейч, и такую же кофту. Теперь она смотрелась так, будто вышла из каталога спортивной одежды. Идеально. Вот как. И это заметили в группе. Когда она вышла в зал, Женя и Алексей Николаевич вдруг замолчали и уставились на Юлю. Она растерялась.
– Э… да, у меня новый костюм! – выдала она.
Все засмеялись. «Они пытаются поддержать меня. – понимала Юля. – Неужели они и правда думают, что из меня выйдет супер-фехтовальщик?»
Это отвратительно! Нет ничего более отвратительного этого взгляда тренера, взгляда с надеждой. Есть такой отвратительный психологический эффект у тренеров всех мастей – они «обнадеживаются». И это отвратительно! Ученик приходит в секцию, чтобы заниматься, постигать новое, и он не хочет ехать ни на какие конкурсы, вернее, поехать на соревнования, конечно, заманчиво, вот только тренер отчего-то думает, что его ученик непременно обязан победить. Что это еще за обязанность – побеждать? И когда ученик не показывает должных результатов, тренер расстраивается так сильно, будто его жизнь окончена! Это отвратительно! И в первую очередь для самого ученика. Верить и надеяться вы можете, но вам никто не обязан в зубах тащить золотую медаль.