Финальный штрих

он вскарабкался, чтобы сделать свои грёбаные снимки. О том, как он торопился, чтобы

поймать в объектив последние лучи заходящего солнца, до того, как они перекочуют на

следующее место съёмок. О том, что он не был до конца уверен в безопасности ремней,

которыми он был закреплён. О том, как он рисковал своей задницей, спасая камеру, как упал

с 15-ти метровой высоты, при этом ещё потянул за собой большую часть строительных лесов.

Он помнил само падение, помнил, как ударился о дно пещеры, помнил, как уберёг камеру от

серьёзных повреждений. Невероятно. Он также помнил о том, что всё-таки сделал тот

снимок. Вдвойне невероятно.

Слёзы снова полились из моих глаз во время его рассказа. Теперь я же сидела на

кровати рядом с ним и крепко сжимала его руку, и смотрела прямо на него, впитывая черты

его лица, кисти рук, руки и ноги, пальцы ног, подрагивающие под больничным одеялом. Я

дотронулась до каждой доступной части его тела, покрытой и непокрытой синяками и

порезами. Мне не особенно было, где развернуться, но я буду крепко держать его при любых

обстоятельствах. Я легонько отодвинула его волосы со лба и поцеловала в местечко,

избежавшее царапин. Я сказала ему, как сильно его люблю, я не могла держать это при себе.

Я крепко обняла его, и он обнял меня в ответ. Он шептал мне “Со мной всё в прядке”, и “Всё

будет хорошо”, и “Не плачь”.

Непролитые слёзы прорвали плотину, потому что прямо сейчас, держа его в своих

объятиях, меня, наконец, накрыли те чувства, которые я пыталась подавить в Сан-Франциско:

страх, беспомощность, ужас от осознания того, что в жизни может случиться так, что его,

моего Саймона, отпускающего шуточки и обнимающего меня, может не быть рядом.

– Знаешь, я могу грохнуть тебя, – я внезапно вырвалась из его объятий и снова

посмотрела ему в глаза. – Серьёзно, я люблю тебя, люблю то, чем ты занимаешься, и я

никогда не попрошу тебя всё это бросить. Но ты не какой-то там мультяшный супергерой с

беспечной улыбкой на лице, борющийся с тиграми, только лишь для того, чтобы сделать

удачный снимок. Если ещё раз такое повторится, ты пострадаешь из-за грёбаного снимка, я

убью тебя своими собственными руками. Без наркоза.

– Обещаю, я буду более осторожным. – Он сказал мне то, что я хотела услышать. Его

взгляд говорил о том, что он вразумил серьёзность моих намерений.

– Я так сильно тебя люблю, – сказала я, переплетая наши пальцы, всё ещё нуждаясь в

этом контакте.

– Я тоже тебя люблю, – его голос стал хриплым от свежепоступившей дозы

обезболивающих. – Я так рад, что ты здесь.

– Мне всё равно хотелось как-нибудь сюда вернуться. Мы можем отправиться на

экскурсию в пещеры.

Он рассмеялся, его смех отдался болью в рёбрах, но он всё равно продолжал

улыбаться. Видя его улыбку, я тоже улыбнулась.

К концу этого очень длинного дня, который для меня начался на другом краю света,

Саймон чувствовал себя намного лучше. К концу недели Саймона выписали из больницы.

Этот парень родился в рубашке. Ему было предписано исключить нагрузки и побольше

отдыхать. Но его состояние было удовлетворительным для выписки. Врачи порекомендовали

нам остаться во Вьетнаме ещё хотя бы на пару дней, и лишь потом предпринимать попытки

возвращения домой. Перелёт после сотрясения, особенно такого сильного, которое перенёс

Саймон, в лучшем случае может обернуться лёгким дискомфортом, в худшем – судорогами и

тошнотой. Поэтому мы решили остаться на столько, насколько необходимо, чтобы Саймон

точно смог перенести такой долгий перелёт.

Переночевав в городе, наутро я наняла водителя, и мы уехали из города развеяться и

восстановить силы. В прошлый наш визит в бухту Халонг мы исследовали один из островов.

Я была заворожена предлагаемым там размещением: крошечный отель, уединённый и

изолированный, больше похожий на россыпь бунгало, чем на привычный в нашем

понимании отель. Он предлагал тишину и покой, в которых мы так нуждались. Бунгало были

расположены прямо на пляже, постояльцы могли наслаждаться изумительным видом на

море. Внутри – роскошные кровати, оборудованные москитными сетками, ванные в

европейском стиле. Круглосуточное обслуживание номеров. Поездка туда заняла всего пару

часов, к самому отелю мы добрались на катере.

Оказавшись на берегу, я удостоверилась, чтобы багаж доставили прямо в наше

бунгало. Затем мы отправились на регистрацию.

– Детка, всё это конечно невероятно, но в этом не было необходимости. Мы могли бы

остаться в городе.

– Саймон, я согласна, но раз уж мы оба оказались здесь, и, учитывая приключившийся

с тобой инцидент и его последствия, думаю, нам просто необходимо несколько дней отдыха

и релаксации.

– Предмедовомесячное развлечение? – он протаранил меня бёдрами, его руки

проворно расположились на моей талии.

– Что-то вроде того, – я улыбалась, но покачала головой. – Но никаких развлечений,

ты же слышал, что сказал врач. – Саймон недовольно хмыкнул. Доктор деликатно намекнул,

что с некоторыми вещами следует повременить до полного восстановления состояния

Саймона. Ведь у него было сломано ребро и пострадала голова. Я была с этим полностью

согласна. А вот Саймон – нет.

– Посмотрим, посмотрим. Сегодня вечером, под лёгкий бриз и плеск волн о песок, ты

изменишь своё решение, – пробормотал он, отодвинув мои волосы в сторону и целуя сзади

мою шею. Кроме того, ты же знаешь, в лунном свете я неотразим, и ты сделаешь всё, чтобы

пробраться ко мне в штаны.

– Эм, да. Вот ваши ключи, Мисс Рейнольдс, – я почувствовала, как Саймон напрягся