Флеш Рояль

Динка засмеялась и покачала головой. Он отвез ее домой, дождался пока она поднимется в квартиру и помашет ему из окна, мигнул фарами и уехал. А Динка, закусив губу, смотрела вслед и размышляла о том, что так сильно изменилось за последние два дня.

Домин больше не лип к ней, не лез с объятиями и поцелуями, а главное, он больше не звал ее к себе. Она могла себя обманывать сколько угодно, но от этого было почему-то горько.

«Надоело ему, он взрослый мужчина, а должен перед тобой на цырлах ходить. Он просто себя виноватым чувствует, что у тебя крыша съехала временно, вот и ждет пока она на место встанет», — авторитетно заявил язвительный кто-то, перебравшись с отшиба сознания поближе к основному микрофону. Динка невесело вздохнула и согласно кивнула.

Глава 11

Динка сидела за столом, подогнув ногу, с раскрытым черновиком курсовой работы, который она вчера писала в читальном зале, и уже битый час пыталась сосредоточиться на записях, но мысли прыгали, как блохи, и никак не хотели выстраиваться в мало-мальски логическую цепочку. И когда позвонил Максим, она даже не сообразила сразу, кто это.

— Дина, я внизу, спустись, только быстро, у меня мало времени.

Сердце ухнуло и запульсировало в районе желудка. Что Домин делает у нее под подъездом? Что-то случилось? Она вскочила, зацепилась ногой за ногу, стукнулась об угол стола и выскочила из квартиры. И только на первом этаже сообразила, что бежит в том, чем была — домашнем платье, голубом в крупных ромашках, и коротком, едва прикрывающем пятую точку. И с двумя хвостами на голове, зачесанными назад. Остановилась, раздумывая, вернуться или нет, а затем махнула рукой и вышла из подъезда.

Домин стоял возле своего джипа и курил. Никакой силы воли, бросает, бросает и никак не бросит. Черные джинсы, черная футболка. Униформа. Или спецодежда. Но как бы не супился Горец, все же пижонство нам не чуждо. Иначе, почему футболка смотрится так, словно она на нем нарисована? Каждая мышца просматривается. Как тогда, ночью, у него дома…

Увидев ее, Максим удивленно округлил глаза, а затем с улыбкой прищурился. Когда Динка подошла ближе, он ухватился обеми руками за хвосты и легонько дернул.

— Я тебя сначала и не узнал. Какая ты смешная в этом платье, Дина.

Да, пожалуй, стоило переодеться. Веселье Домина почему-то действовало на нервы, он что, ее правда воспринимает как школьницу? Того и гляди погладит по голове.

— Что-то случилось, Максим? Почему ты приехал?

Домин мгновенно стал серьезным и с видимым сожалением выпустил из рук хвосты.

— Дина, я уезжаю в столицу, когда вернусь, не знаю. Все будет зависеть от того, как там сложится. Здесь номер телефона матери Тимура, я все-таки хочу, чтобы ты попала к ней на прием. Тимур остается в городе вместо меня, можешь попросить его, он тебя отвезет. Она отказалась назначать лечение заочно, вот единственное, что выписала, — в руки Динки легла прямоугольная коробочка, — это обычное успокоительное, ничего особенного.

— Спасибо, — пробормотала Динка, чувствуя, как вся кровь разом отхлынула от лица. Она поспешно опустила голову, чтобы глаза ее не выдали. Таки да, парня гложет совесть, и все, что им движет, это исключительно чувство вины, — не беспокойся, Максим, со мной все в порядке, я справляюсь. Счастливого тебе пути.

«Класс, Ареева! Тебе уже вместо цветов и конфет поклонники привозят лекарства. Что следующее? Медицинская энциклопедия? Костыли?»

Она сжала в ладони упаковку таблеток и, не поднимая головы, направилась назад к подъезду, но стальные клешни ухватили ее за локти и развернули обратно. Ну что за манера чуть что, ввинчиваться в нее пальцами, как шурупами? Она, конечно, не томная барышня с фарфоровой кожей, но тут у кого хочешь синяки останутся.

— Куда ты убегаешь, я не для этого приехал. Дина, — он достаточно бесцеремонно встряхнул ее, заставляя посмотреть на него, — меня не будет недели две-три, а то и месяц. У тебя есть мой номер, Тимур будет присматривать за тобой, но я хотел бы, — в его руках звякнула связка ключей, — я хотел бы, чтобы ты это время жила в моем доме. Тебе оттуда ближе и на работу, и в университет.

Динка хлопала глазами, уставившись на Домина, а он взял ее ладонь и вложил в нее ключи. Но Динка замотала головой и поспешно отдернула руку.

— Зачем мне у тебя жить, Максим? Я не хочу жить там одна, — она помедлила, а потом посмотрела в его глаза и, собравшись с духом, добавила: — Без тебя.

Судя по сузившимся зрачкам, Домин оценил поправку. Он снова попытался всучить ключи Динке, но та взяла их и опустила в карман его джинсов.

— Мне так было бы удобнее с точки зрения твоей безопасности, — начал он было, но внезапно рывком привлек ее к себе, приложил ладонь к щеке и спросил изменившимся, слегка севшим голосом: — А со мной?

Динка, продолжая смотреть ему в глаза, ничего не ответила, лишь потерлась щекой о его ладонь.

Сейчас слова явно были лишними. Максим наклонился, прикоснулся губами к ее губам, а она старалась не дышать, чтобы не спугнуть этот невесомый поцелуй, такой неожиданный для стремительного, напористого Горца.

Он отстранился явно через силу, а затем наклонился, одернул низ ее платья и, захватив ладонями затылок, сказал в самое ухо:

— Не вздумай так ходить по улицам, получишь по заднице.

Зажал возмущенный протест поцелуем, уже более настойчивым, а потом так же резко оторвался от ее губ, сел в машину и рванул с места, будто за ним гнались. Динка задумчиво смотрела вслед, прижав к губам пальцы, словно пытаясь удержать на них следы этого порывистого и такого короткого поцелуя.

***

Если бы она заранее знала, она бы не выходила первой в зал, не становилась на покер и заткнула бы уши, но она ничего не знала и ничего этого не сделала. А просто вышла в зал, встала дежурной за покерный стол и выдала фишки двум новым, незнакомым парням из службы безопасности, которые заменили отбывших с Горцем бойцов. Как бы это не казалось невероятным, Динке не доставало своих «братьев по оружию».

Вместо себя Домин оставил Тимура, видимо, проведя предварительную беседу, поскольку Тимур хоть и был вежливым и обходительным, но явно сторонился Динки и никак не искал ее общества. При этом взгляды, которые он на нее бросал, говорили прямо об обратном. Вот и сейчас, думая, что она не видит, зыркнул, как испепелил, и скрылся в холле.

Поначалу после отъезда Домина Динка старалась о Максе не думать. Целых полчаса. А потом началось. Она без конца прокручивала в голове их короткое прощание под домом и особенно то, как он ее целовал, сначала бережно, едва касаясь, а потом напористо, почти как тогда ночью… И еще это его странное желание, чтобы она жила в его доме. Что это могло означать, хоть кто-то может ей объяснить? Максим говорил что-то о безопасности, но ведь она не английская королева и не премьер-министр, при чем здесь безопасность?

А потом она начала скучать. Просто ужасно, даже не пытаясь врать сама себе, она честно признавалась, без Домина стало совсем тоскливо, особенно в казино. Даже когда они были в ссоре, он все равно приезжал каждый вечер и по полночи мелькал у нее перед глазами. Сейчас же казалось, вокруг нее образовалась пустота и заполнить ее у Динки получалось из рук вон плохо.

Она даже спать ложилась с трубкой в обнимку, но он позвонил всего лишь раз, один раз за целую неделю. Она тогда по стенке сползла, потому как ноги совсем не слушались. Ей столько всего хотелось сказать, но голос Горца звучал несколько отстраненно, он интересовался, как дела, как курсовая, будто он не Домин, а ее куратор. Она чуть не разревелась, потому на вопросы отвечала коротко и односложно. А как еще, простите, отвечать, если тебя спрашивают исключительно о здоровье и учебе? Он даже не сказал, что скучает. Наверное, потому что ему там в самом деле не скучно.