Флеш Рояль

Динка облизнула пересохшие губы, тело совсем не слушалось, она с трудом нашла в себе силы пошевелить пальцами и сгребла резинки. А сзади ее уже разворачивали и собственнически тянули руки Тимура, кто-то кричал «Горько!», она извернулась, выискивая глазами Макса, но увидела только его спину, а губы уже были захвачены губами Тимура.

Он застал ее врасплох, и в этот раз поцелуй вышел настоящим и глубоким, она упиралась в его плечи, пытаясь вырваться, но только выдохлась, а потом сдалась, увидев, как Марго подходит к Максиму и прижимается к нему всем телом.

Наконец Тимур выпустил ее, целуя глаза и виски, а она повернулась и направилась к выходу.

— Мне нужно привести себя в порядок, Тимур, — только и сумела выговорить, он понимающе кивнул, но все же довел до самой двери. А она больше не могла видеть ни его, ни Максима, вообще никого.

***

Динка очнулась и поняла, что лежит на диване у себя в комнате, одетая по-прежнему в свадебное платье, а где-то за стенкой слышатся мужские голоса. Попыталась встать, от резкого движения закружилась голова, и она снова села на диван.

Сколько она проспала? Судя по тому, что за окнами еще темно, недолго, потому что, когда Тимур с Максимом привезли ее сюда, уже стемнело. Они вливали в нее воду, заставляли пить еще и еще, ее выворачивало наизнанку, а они снова заставляли ее пить. Тимур придерживал волосы, пока ее сотрясали спазмы и успокаивал, как ребенка. Странное дело, раньше бы она от стыда умерла, а теперь ей абсолютно все равно. Может, потому что она уже умерла?

Тимур ее умыл, отнес и уложил на диван, а ее продолжало мутить, и еще этот мерзкий привкус во рту. Она приковыляла на кухню, держась за стенку и схватила нож. Ей даже сейчас было смешно вспоминать, как они оцепенели, глядя на нее, и начали обходить осторожно, словно она пойманный лазутчик, еще чуть-чуть и кинулись бы на нее оба, выкручивая руки. А она теряла равновесие и пыталась удержаться, балансируя рукой с ножом, вызывая у обоих мужчин очередные волны дикой паники.

Наконец, обессилев, сползла по стенке и уткнулась в колени, уронив руку с ножом.

— Диночка, дай мне нож, — позвал Тимур, присаживаясь рядом на корточки.

— Лимон, — она подняла голову и сипло повторила, — я хочу отрезать лимон.

Максим спрятался за ладонями и принялся лихорадочно тереть лицо. А этот что вообще здесь делает? Перед ней возникло блюдце с нарезанными ломтиками лимона, присыпанными сахаром.

— Много не давай, Тимур, ее опять стошнит.

— Меня от вас сейчас стошнит, — просипела, — от обоих.

Съела все ломтики, облизала пальцы и пошла по стенке назад, качаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Они оба шагнули следом, желая помочь, но она обернулась и угрожающе-предупредительно вскинула руку, вытянув ее перед собой.

— Пошли вон. Оба…

Ей было так холодно, что у нее зубы стучали. Но все равно дошла до комнаты сама и упала на диван совершенно без сил. А сейчас стояла у приоткрытой двери и вслушивалась в доносящиеся звуки. Судя по всему, мужчины пили в гостиной и пили уже давно. Вдвоем. Она постаралась неслышно подойти ближе и снова прислушалась. Говорили… о делах. Какой-то Михаль, Сохо, Клещ. И это когда она чуть ли не при смерти лежит через стенку? Мужчины, одно слово. Матерное…

— Ладно я пойду. Тимур, — пауза, — можно я только посмотрю на нее?..

Видимо Тимур позволил, и Динка опрометью бросилась к себе, улеглась на бок и закрыла глаза. Скрипнула дверь, Максим подошел и присел рядом на корточки. Она держала веки плотно закрытыми, но при этом отчетливо понимала, что происходит вокруг. В дверном проеме стоял Тимур. Постоял немного и ушел, и дверь потихоньку закрылась.

Она чувствовала его руку на своих волосах, он гладил их, пропускал сквозь пальцы, а потом придвинулся ближе. Ее сердце бухало так, что слышно было, наверное, соседям из всех прилегающих квартир, но Максим ничего не замечал, а склонился еще ниже и осторожно прикоснулся губами к ее щеке.

Они играют в какие-то свои, мужские игры, в которых ей отведена пассивная роль мебели, ей не сочли нужным ничего рассказать или объяснить, ее бросили в воронку событий и смотрят — выплывет-не выплывет, а она барахтается сама и пытается плыть практически наощупь.

Но сейчас она сыграет в свою игру, сейчас здесь, рядом, ее мужчина, и что бы он не говорил, она все поняла по глазам. Максим ее любит, и она не станет больше ничего выяснять. У нее сегодня свадьба, и пусть сама свадьба была не такой, как ей мечталось, в ее силах сделать, чтобы брачная ночь прошла так, как хочется ей. И с тем, с кем она хочет. Это ее мужчина, она знает как ним управлять, это намного легче, чем управлять внедорожником.

Дина сделала вдох и запустила пальцы в жесткие волосы на затылке. Макс замер, а потом сделал попытку высвободиться.

— Нет, Дина, мы не должны…

Она ничего не ответила, лишь крепче сжала пальцы и скользнула губами по шее, захватывая подбородок, ныряя назад к ключицам и снова скользя по шее. И почувствовала, как напряглись мышцы, услышала, как участилось и потяжелело дыхание. Они в четыре руки расстегивали пуговицы на его рубашке, и уже через миг рубашка улетела куда-то в сторону. Максим попытался найти застежку на платье, а потом просто рванул кружево, и оно легко поддалось, все так, как он говорил.

— Девочка моя. Любимая, — он сдавил ее, подминая, и она растворилась в нем, снова чувствуя, что может жить и дышать. И все вокруг исчезло, испарилось, остались лишь они двое, двое одна плоть.

Глава 40

Макс перевел дыхание и хотел что-то сказать, но она прижала к его губам ладонь.

— Молчи, Максим. И уходи, — натянула на плечо разорванное кружево и отвернулась к спинке дивана. Затылком ощущала, как он поспешно одевается, и, наконец, дверь скрипнула и закрылась. А следом из-за стенки послышался рык, похожий на волчий, и звук глухого удара.

«Снова будут друг другом стены ровнять, идиоты», — поморщилась, стянула смятое и разорванное платье, надела шелковый халат и вышла из комнаты. Картина была знакомой и, можно уже сказать, привычной, у Макса из рассеченной губы сочилась кровь, Тимур выглядел, как и положено Супермену.

— Правильно, что за свадьба без драки, — одобрительно кивнула и пошла дальше по коридору, но с полдороги обернулась, — уже поздно, пожалуйста, убивайте друг друга тихонько, а то вызову милицию.

— Дина! — рыкнул Тимур, но ей было не жаль его ни капельки.

— Она ни при чем, — захрипел Максим.

— Не слушай его, Тимур, — устало сказала Динка, прислоняясь к стене, — он порядочный, даже упирался. Считай, что я его изнасиловала. Можешь всем говорить, что твоя жена шлюха и подавать на развод, я все подпишу.

— Почему, Дина?.. — Тимур пригнулся, как перед прыжком, вот только не ясно, на кого он собирался бросаться, на Макса или на нее.

— Я тоже хотела знать, почему. Но мне никто не удосужился сказать правду.

— Есть то, что тебе знать не нужно, — все так же прохрипел Макс. Похоже, Тимур ударил его в кадык. Молодец, Тимур.