Флейта Кришны

Поэтому, делая вывод в Гите, Кришна говорит Арджуне: «Оставь все. Оставь все религии, чувство делателя, чувство того, кто совершает деятельность; оставь свое эго и установись в бездеятельности».

Бездеятельность — это техника воспоминания.

Вопрос:

Мы благодарны вам за ваше подробное объяснение того, что такое деятельность, бездеятельность и не-деятельнось. Вы объясняли иностранным ученикам Махеш Йоги, когда они встретились с вами в Кашмире в прошлом году, о важности бездеятельности в обретении знания о себе, и теперь вы полностью прояснили это для нас также. Но, тем не менее, какая-то часть запутанности остается из-за объяснения Кришной того, что такое бездеятельность, в Гите. Он делает упор на важности бездеятельности, но нас это немножко запутало, потому что его объяснения имеют больше чем один смысл. Он говорит, что йоги — это тот, кто, действуя, не думает, что он действует, а саньясин — это тот, кто не действует и, тем не менее, действие происходит. Есть еще другая сторона этого вопроса, которая кажется важной. Шанкарачарья говорит в своих комментариях к Гите, что мудрец не нуждается в деятельности, потому что деятельность принадлежит тому, кто действует. И вы также говорите, что нам не нужно действовать, потому что деятельность происходит сама по себе. Но что происходит с индивидуальностью Арджуны, если он просто инструмент в руках существования?

Кришна говорит, что когда кто-то действует так, как будто бы вообще не действует, то это йог. Йога означает деятельность через бездеятельность. Стать не-делателем — вот что такое йога. Еще он говорит, что когда кто-то ничего не делает и вместе с тем он понимает, что он сделал все, что нужно, это саньясин. Это другая сторона той же самой монеты. Ничего не делая, вы делаете все.

Саньяса и йога — это две стороны одной и той же монеты. Конечно, это две противоположные стороны монеты, но они неотделимы. Очень сложно сказать, где заканчивается одна сторона и начинается другая сторона. Это правда, что одна сторона противоположна другой, но они неотъемлемо объединены так, что одна не может существовать без другой. На самом деле, монета не может иметь лишь одну сторону, она обязательно имеет две стороны. Одна сторона противоположна другой, они действительно дополняют друг друга, они не противоречат. Передняя сторона и задняя сторона вместе составляют монету, и поэтому нет никакого противоречия в этих двух разных заявлениях Кришны, и не нужно путаться из-за этого. Если вы посмотрите на мудреца спереди, то он будет выглядеть как йог, и этот же самый мудрец будет выглядеть как саньясин, если вы посмотрите на него с другого угла зрения. Определение Кришны составляет две стороны, и оно совершенно правильно. Он определяет мудреца как йогина и саньясина одновременно, как того, кто деятелен в бездеятельности и бездеятелен в деятельности. И помните: эти две стороны одновременно представляют того, кто знает истину. Невозможно отделить одну сторону от другой. Тот, кто действует в бездеятельности, может также не действовать в деятельности. Это две стороны одной и той же монеты. Не может быть монеты с одной стороной. До сих пор такой еще не выплавили нигде. То, что мы смотрим с какой-то одной стороны — это уже другой вопрос. Все зависит от нас. Кришна смотрит с обеих сторон.

Кришна пытается объяснить истину со всех сторон. Он говорит Арджуне: «Если ты интересуешься йогой, то ты должен знать, что такое йога. Йога означает достижение бездеятельности в деятельности, и если ты не интересуешься йогой, если ты не хочешь принять участия в этой войне, в этом кровопролитии, если ты хочешь отречься от мира и принять саньясу, то тогда ты должен знать, что такое саньяса, а саньяса означает бездеятельность, в которой, на самом деле, совершается все, что нужно. Саньясин находится в центре бездеятельности, и он позволяет природе действовать своим чередом. Он занят не-деятельностью, которая принадлежит своего рода деятельности. Это просто свобода». Кришна просто пытается показать Арджуне все стороны этого вопроса, вот и все. По этой причине его слова кажутся часто противоречивыми. Я сталкиваюсь с той же самой трудностью, когда рассказываю что-то вам. Я пытаюсь окружить вас со всех возможных направлений, и если вы отказываетесь двигаться в одном направлении, я немедленно пытаюсь показать вам, как двигаться в другом направлении, чтобы у вас была возможность идти со мной по любому пути, который вас устраивает, по любому пути, которым вы можете идти. И красота этого в том, что однажды, когда вы начинаете движение, из любого места, вы попадаете в то же самое пространство, в которое вы сначала отказывались идти. Кришна пытается уговорить Арджуну по-разному. Если Арджуна хочет следовать путем йоги, Кришна говорит: «Хорошо», потому что он знает, что йога — это одна сторона той же самой монеты, саньяса — другая сторона той же самой монеты. Вы можете взять монету с любой стороны, и спереди, и сзади, и у вас будет вся монета в руке.

Есть прекрасная даосская история, которая поможет вам понять эту точку зрения очень легко. Мудрецы из линии преемственности Лао-цзы подарили миру самые прекрасные истории. Это действительно редкостные истории.

Вот одна из таких историй. Мудрец жил в лесу, и он воспитал несколько любимцев. Все они были обезьянками. Однажды утром к нему пришел искатель и задал вопрос — точно так же, как сейчас вы задаете вопрос мне. Он сказал этому даосскому мудрецу, что его слова часто противоречивы, и они только запутывают его. Мудрец пожал плечами и сказал посетителю: «Просто подожди, и ты увидишь, что случится». Он позвал обезьянок и сказал им: «Послушайте. Я хочу немножко изменить ваше меню». Обезьянки были удивлены, потому что так долго мудрец кормил их четырьмя кусками хлеба утром и тремя вечером. Мудрец сказал: «Отныне вы будете получать три куска утром и четыре вечером».

Услышав об этой перемене, обезьянки пришли в гнев. Они начали прыгать, кричать и даже угрожали восстать против предложенной им перемены. Они настаивали на старой системе, они хотели, чтобы все так и продолжалось. Но мудрец также настаивал на своем предложении. И тогда все обезьянки приготовились напасть и нанести вред своему мастеру. Мудрец ухмыльнулся и снова сказал: «Подождите еще минуту. Вы так и будете получать четыре куска хлеба утром, как всегда», и это мгновенно успокоило обезьянок.

Даосский мудрец после этого повернул лицо к посетителю и сказал: «Ты уловил? Обезьянки получали семь кусков хлеба в целом и раньше, и после того как я изменил меню, они бы все равно получали те же семь кусков. Но они отказались принимать три куска хлеба вместо четырех утром. Но разве есть разница, получат ли они четыре куска утром, а три вечером, или три утром и четыре вечером? И, тем не менее, они были счастливы, когда они узнали, что я оставил все по-старому».

Вот как Кришна пытается вдохновить упирающегося Арджуну. Он рассказывает ему о трех кусках хлеба, и Арджуна отказывается. Потом он говорит ему, что он получит четыре куска вместо трех. Всего он получит семь кусочков хлеба в целом. Но Кришна предоставляет Арджуне возможность выбирать между тремя кусками хлеба утром и четырьмя вечером и четырьмя утром и тремя вечером; он предоставляет этот свободный выбор Арджуне. И как раз по этой причине Гита растягивается на восемнадцать длинных глав. Время от времени Кришна продолжает менять свои предложения. Он уговаривает его обратиться к преданности, и Арджуна не соглашается с этим. Тогда он уговаривает его стать на путь йоги, он дает ему широкий обзор выбора, начиная от йоги и кончая знанием, начиная от деятельности и кончая преданностью. Но в целом общая сумма хлебцев остается той же, и в конце концов к концу Гиты Арджуна понимает, что истина в том, что общее количество кусков хлеба остается тем же, и Кришна не собирается отклоняться от этой определенной цифры.

Теперь я подхожу к другой части вопроса. Определение Шанкарой деятельности — это определение особого рода. Это согласно духу его учения. Он против деятельности как таковой, он верит в то, что деятельность связывает. Он говорит, что деятельность — это невежество, что она проистекает от невежества, и для того чтобы обрести знание, для того чтобы познать истину, все, что нужно делать — это отречься от деятельности. Он объясняет не-деятельность Кришны таким образом. Он объясняет это как отречение от деятельности. Для него деятельность принадлежит миру тех, кто совершает действия, к миру мирских людей, и искатель должен убежать от любых взаимоотношений, связанных с деятельностью. Он делает упор на отречении от деятельности в миру.

Истина в том, что тот, кто обрел мудрость, не знает, что такое деятельность, он ничего не делает. Но объяснение Шанкары частично и неправильно. Мудрецы не могут действовать как раз потому, что они отказались от своего эго, у них нет чувства делателя. Кришна делает упор на отсутствии делателя, а не на отсутствии действия как такового. Но Шанкара меняет фокус с отсутствия делателя на действие, и этот его фокус на отсутствии действий неправилен.

Есть две стороны деятельности, которые включают в себя делателя и того, что делается. Кришна хочет сделать упор на том, что делатель должен исчезнуть, и остаться должны только действия. Мы не можем жить без деятельности. Не только невежественные мирские люди, но даже Бог не может оставаться в бездеятельности. Эта вселенная — плод его работы, это его творение. Если бы Бог не потрудился над тем, чтобы построить эту вселенную и не работал, чтобы ее сохранять, она бы не смогла прожить ни доли секунды. Каким же образом вселенная продолжает существовать? Какая-то энергия, которая находится вне вселенной, продолжает поддерживать ее, поэтому не только мудрецы, но даже Бог не может жить без деятельности. И поэтому весь упор Кришны на отказе от чувства совершения действия, от делателя. Но убегающий саньясин, тот, кто убегает от жизни, делает упор на бездеятельности.

По этой причине Шанкара провозгласил мир майей, иллюзией. Он говорит о том, что этот мир не истинный, что это не работа Бога, что это иллюзия, что его на самом деле не существует, и поэтому для Шанкары очень трудно принять мир как реальный. Но если это солнце и звезды, горы и реки, деревья и цветы, животные и насекомые — плод его творения, тогда он тоже работяга, а не отреченное существо. Тогда для чего просить живые существа принимать саньясу? И Шанкара — это саньясин, он не хочет, чтобы его обвинили в глупости.

На самом деле, логики сталкиваются с собственными трудностями. Если вы придерживаетесь каких-то определенных аргументов, вам приходится дойти до логического конца, и есть такие камни преткновения, через которые нельзя так просто пройти мимо. Логика — это тяжелый труд. После того как вы вовлеклись в нее, вам приходится следовать по этому пути до конца. Если вы однажды приняли деятельность как невежество и зависимость, и если вы однажды приняли то, что мудрецы не должны ничего делать — а Шанкара выбрал именно это, — то он вынужден был провозгласить из-за этого мир иллюзией и сном, потому что вокруг нас находится огромный мир деятельности. Деятельность повсюду окружает нас, поэтому для того чтобы избежать этого вопроса, Шанкара называет весь мир майей, видимостью, которой на самом деле нет. Он говорит, что мир — это волшебство, это магия. Он похож на волшебство фокусника, который сажает семя манго, и внезапно из него мгновенно вырастает манговое дерево с ветвями и плодами. На самом деле, это только кажется, что это манговое дерево есть, но нет ни семени, ни дерева, это просто гипноз. Но ирония в том, что даже несмотря на то, что это дерево — следствие гипноза, который оказывается на зрителей, для фокусника это представляет тяжелый труд. Благодаря его действиям, благодаря его внушению это дерево кажется существующим, и, в конце концов, гипноз как таковой представляет собой деятельность.

Как раз по этой причине Шанкара сталкивается с дилеммой, когда отрицает деятельность. Для того чтобы отречься от деятельности, ему приходится отречься от всего мира, и он называет его майей, сном, но как объяснить эту иллюзию? Даже если это иллюзия, которую мы сами создали, именно Бог позволяет нам создавать и видеть ее таковой. Если бы он не согласился, разве смогли бы мы все это увидеть? Может быть, этот мир — ложный, но как насчет его восприятия? Восприятие должно быть истинным, восприятие само по себе — это деятельность. Что же говорит об этом Шанкара?