Фокус

Хотя нет, это три вещи — есть еще кофейный столик, на который я прямо сейчас уверенно ставлю ногу и переступаю, как Гулливер через лилипутские горы.

Секунда — и я беру выдумщицу за шею. Не знаю почему, но мне хочется притронуться именно здесь: к тонкой белой коже, под которой натянуты мышцы и бешено скачет артерия. Она такая изящная, что я запросто обхватываю ее двумя ладонями, большими пальцами приподнимая подбородок на расстояние взгляда в упор. Малышка в очках: простые прямоугольники в толстой синей оправе, за которыми на моих глазах происходит невероятная химическая реакция: зрачок расплывается и «проглатывает» зелень взгляда, оставляя мне два темных магнита, к которым я тянусь, словно ненормальный.

— Это хорошо, что у меня невыносимо красивая рожа, — повторяю ее слова теперь абсолютно без смеха. Мне ни фига не смешно, я сейчас просто озверею от желания прикусить ее за что-нибудь, зажать зубами островок кожи и провести по нему языком.

— Лицо… — выдыхает Эльфенка. — Прости, пожалуйста.

Эта женщина слишком часто извиняется за какую-то ерунду.

— Если бы не эти дурацкие маски, маленькая, я бы засунул язык тебе в рот и попробовал, какая ты на вкус.

Она закрывает глаза, сглатывает — и я чувствую пальцами нервное дыхание, от которого вибрации идут до самой мошонки.

— Я вообще не шутил, когда сказал, что собираюсь…

Йори становится на цыпочки, цепляется пальцами мне в плечи, и я подрагиваю от того, как приятно царапаются ее коротко стриженные ногти. И дело вообще не в ветрянке.

Между нами почти не остается свободного пространства.

Между нами не остается даже сомнения.

Только одно на двоих остановленное время, когда Йори осторожно трется щекой о мою щеку.

Нет, дело точно не в отсутствии нормального секса.

Дело в ней.

— Еще пару раз так сделаешь, и я кончу, — усмехаюсь в ответ на ее кошачьи повадки, но тут же осознаю, что в моих руках уже не податливая малышка, а напряженный комок нервов.

Она смотрит куда-то мне за спину.

Пытается отойти — и Соня налетает на Йори, словно безумный тасманский дьявол из мультфильма «Луни Тьюнс».

Первую секунду я вообще не понимаю, что происходит, потому что впервые вижу свою Сову в таком приступе неудержимого гнева. Как будто она — злой дух, а Йори — проводящий обряд очищения экзорцист. Хорошо, что с кулаками не набросилась!

Но факт остается фактом: моя дочь настырно влезает между нами и в ее маленьких ручках откуда-то берется такая сила, что Соня запросто расталкивает меня и Йори в разные стороны, карабкается мне на руки и крепко обхватывает за шею. Чувствую, как Сова дрожит, и в памяти невольно всплывает день, когда безголовая сука-няня оставила ее без присмотра, и моя малышка свалилась с подоконника. Всю следующую неделю она провела вот так: вися на мне испуганной обезьянкой. И даже загипсованной рукой держалась намертво.

— Уходи! — мне в шею кричит Соня и трется мокрыми щеками.

Йори часто моргает, отходит на несколько шагов, но «тормозит» спиной о стену.

— Наверное… — бормочет выдумщица.

— Нет, — перебиваю ее. — Никаких «наверное».

— Вам нужно поговорить, — виновато улыбается она и все-таки идет к двери.

Упрямая женщина: даже когда я вполне доходчиво и однозначно озвучиваю свое решение, она предпочитает делать вид что ничего не слышит и все равно делает по-своему.

Честно говоря, я не в том моральном и физическом состоянии, чтобы играть в «кошки-мышки», и последнее, что мне сейчас нужно: с испуганным ребенком на руках гоняться за несносной ослицей. Поэтому я покрепче прижимаю Сову и в спину уходящей Йори четко, с паузами между словами, говорю:

— Если ты сейчас уйдешь, я буду считать, что ты слабачка, и точно не та женщина, которой нужен я, и которая нужна мне. Потому что моя женщина никогда не сбежит с поля боя и не втянет голову в плечи, спасовав перед испуганной четырехлетней девочкой.

Йори останавливается. Вздох выдают поднявшиеся и опавшие плечи.

— Я буду очень благодарен, если ты сделаешь нам чай, — предлагаю я.

В одном она точно права: нам с Соней нужно побыть наедине и поговорить.

И даже хорошо, что это случилось сейчас, потому что у отца-одиночки не то, чтобы много времени, чтобы водить девушку на свидания и в кино и бесконечно долго прятать ее от своего ребенка.

Йори ведет головой и за секунду исчезает из поля зрения.

— Пусть уходит! — Сова требовательно царапает меня за шею.

Я знаю, когда моя малышка просто капризничает, и знаю, когда она испугана. Сейчас нет ничего наигранного: она словно маленькое землетрясение в моих руках. Потихоньку иду в детскую, пяткой закрываю дверь и с удивлением рассматриваю лежащие на кровати подушки в виде сов, а на полу, на детском коврике, — мини-суккуленты, красивые граненые колбы под флорариумы, грунт в мешочках и всякий декор, не хуже того, который нам с Совой выдали на мастер-классе, с которого мы принесли два наших «аквариума». Не очень похоже, чтобы моей капризной Сове не понравились подарки. Да я и сам впечатлен.

— Знаешь, принцесса, если этих малышей не посадить, они пропадут.

Дурацкая попытка успокоить ребенка, но я не заканчивал курсы «Как стать Отцом года», у меня нет педагогического образования и материнского инстинкта. Есть только зудящий в памяти совет: когда ребенок напуган — его нужно отвлечь. Не знаю, откуда это во мне, но раз альтернативы все равно нет.

— Это она принесла, — упрямится Сова, но, громко шмыгая носом, поворачивает голову и смотрит на малышей-кактусов.

— Это просто маленькие испуганные растения, Сова, им холодно, а если мы посадим их вместе, им будет не страшно. Давай? Я сам не справлюсь: старенький я у тебя, совсем ничего не помню уже.

Соня чмокает меня в щеку, говорит, что я у нее самый лучший папа и вьюнком выбирается из моих рук.

Можно сказать, первый этап успокоения Тасманского дьяволенка успешно преодолен.

Я почему-то вспоминаю себя в детстве. Конечно, не таким маленьким, но в старшей группе детского сада точно. Помню, тогда я часто болел и часто надолго выпадал из детского коллектива, а когда возвращался — чувствовал себя изгоем. И вот тогда меня спасали конструкторы, которых было много и на которые не было горы желающих. Рутинное неторопливое занятие — то, что нужно.

Мы вскрываем оба пакета и под руководством Совы наполняем обе колбы одинаковым количество грунта. Потом решаем, как рассадим малышей, и через десять минут она уже даже не вспоминает о Йори: увлечена творчеством, хоть то и дело поглядывает в мою сторону, как будто боится, что я воспользуюсь ее невнимательностью и сбегу.

Она просто боится, что у кого-то другого будет то внимание, которое раньше принадлежало только ей. И отчасти это моя вина, потому что иногда я не был идеальным отцом и проводил время с Леной, но без Сони, зная, что ни той, ни другой компания друг друга не будет приятна. Думал, так лучше для всех.