Фокус

Моя девочка — не маленькая и слабая соринка. Она — Клейман, нашей породы, сильная и крепкая.

И если она в свои четыре дает отпор более крепким противникам, то мне даже стыдно пасовать.

Ну и, в конце концов, грех не воспользоваться золотой головой Антона. Зря он что ли рвет всех в клочья.

Глава тридцать седьмая: Йори

На огромной выставке ледяных скульптур прямо под открытым небом не протолкнуться.

Я приезжаю чуть позже, чем договорились мы с Андреем, потому что снова умудряюсь пересесть не на ту ветку метро. Можно сказать, к назначенному месту встречи прибегаю, запыхавшись, как загнанная лошадь, но около слепленных из снега замковых ворот их с Соней нет. На всякий случай проверяю телефон: еще двадцать минут назад Фенек написал, что они на месте.

Как ненормальная верчу головой, пока взгляд не натыкается на мою «парочку»: как раз выходят из кофейни со стаканчиками в руках. Андрей терпеть не может пить кофе на ходу и постоянно подшучивает над тем, что для меня стало розовой мечтой гулять с маленьким термосом по заснеженным улицам, долго наслаждаться вкусом горячего кофе и мысленно работать над книгами. Интересно, если я спрошу, как продвигается расследование с загадочным «А», это будет слишком явный намек?

Соня идет первой и, ожидаемо, встречает меня хмурым недовольным взглядом. Молча и явно с вызовом протягивает… милую термокружку с парочкой миньонов из популярного мультфильма. У нее такая же, но миньон один и одноглазый. Пока пытаюсь придумать достойную благодарность, Андрей показывает свою: с клыкастой фиолетовой монстрятиной из того же мультфильма.

— Я обязательно вымою ее перед тем, как вернуть, — говорю я, почему-то чувствуя сдавливание в горле как перед слезами. Я слишком романтична, конечно, но так хочется видеть в этом жесте что-то большее, чем просто купленные в одном магазине термокружки из одного набора.

— Она твоя, не нужно возвращать, — улыбается Андрей. — Надеюсь, ты любишь этих желтых чудиков.

— Уже да, — расплываюсь в улыбке в ответ. — Спасибо. Правда… спасибо.

Он с таким видом отмахивается, как будто принес в подарок дохлого жука в пустом спичечном коробке.

Сова уверенно берет его за руку и тянет за снежные ворота.

Минут через десять, когда на нашем пути попадается непреодолимое препятствие в виде мини-замка с горками, малышка уже мчится туда — и мы с Андреем, наконец, остаемся одни. Если так можно назвать одиночество посреди толчеи и шумящей детворы.

— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я. Не знаю, осознает ли он, но даже когда ему просто грустно, это очень хорошо чувствуется и в интонации, и в текстовых сообщениях. — Я могу чем-то помочь?

— На горизонте появилась мама Сони, — после небольшой заминки говорит Андрей. — Всплыла, как Титаник.

Он берет меня под локоть, отводит в сторону, подальше от потока людей, на чьем пути мы стоим, как волнорез. Подталкивает на вылепленные из снега ступени, так что теперь наши глаза на одном уровне, и я могу хорошо рассмотреть морщинки усталости в уголках глаз, и пару порезов на щеке, как будто у Андрея дрогнула рука, когда он брился.

— И что она хочет? — Придвигаюсь ближе, Андрей подается навстречу, и мы потихоньку сталкиваемся лбами и нашими термокружками.

— Я с тобой наберусь дурных привычек, — сетует мой невозможный мужчина и становится серьезным. — Хочет поделить опеку над Совой. Иначе, типа, отберет ее совсем.

— Давай мы ее потихоньку где-нибудь зацементируем, а? — предлагаю я.

— Ты моя невозможная выдумщица. — Я растворяюсь в его уставшей улыбке. — Даже не мог угадать, что скажешь что-то подобное.

— Я решила начать с самого приличного, и если ты не будешь против, то перед цементированием предложить ее расчленить с особой жестокостью. Писающий демон, чтоб ты знал, точно бы…

Я не успеваю сказать «поглумился», потому что мой любимый мужчина, наконец, прижимается губами к моим губам.

Вряд ли то, что мы делали уже дважды, можно назвать полноценным занятием любовью, но после того, как я была перед этим мужчиной совершенно голая и почувствовала на своих губах вкус его удовольствия, простой поцелуй может показаться просто данью нашим «романтическим отношениям». Но именно он значит для меня все, намного больше, чем другие смелые ласки, хоть от одной мысли о них мои колени предательски крепко прижимаются друг к другу.

У меня всегда были тяжелые отношения с поцелуями, а после стольких лет одиночества я чувствую себя девчонкой, которая впервые чувствует мужские губы на своих губах и не знает, что делать.

Просто дыши, Йори. Вдох-выдох, вдох…

— Расслабься, выдумщица. — Его губы почему-то пахнут шоколадом. Может быть, они с Соней пьют его из своих кружек? — Я тебя не укушу. Ну, точно не здесь и не сейчас.

Даже когда мы нос к носу, мы все равно продолжаем смотреть друг другу в глаза. Это немного странно и смешно, но постепенно передо мной не остается ничего, кроме темного взгляда, в который я просто падаю с головой.

Как описать ощущение от поцелуя с мужчиной, от вида которого замирает сердце? Как будто мои легкие наполняют сладким щекочущим дымом, от которого кружится голова, и дрожат ресницы. Как будто его губы — единственный источник всего, что дает мне жизнь, и стоит поцелую прерваться — я тоже перестану существовать. Наверное, я слишком романтична, но сейчас я готова стоять на смерть за твердое убеждение, что именно так принц целовал Спящую красавицу. И я, как девушка из сказки, тоже просыпаюсь для чего-то нового.

— Ты на вкус, как шоколад, — бормочу, когда Андрей отстраняется, с довольной улыбкой разглядывая мое лицо.

— Потому что у нас шоколад в этих дурацкий кружках, и ты бы знала это, если бы попробовала.

— Мммм… — Я позволяю своим чертям отрастить немного розовых перьев и снова тянусь к нему, шепча: — С твоих губ вкуснее.

— Мне нравится твое желание… — Он делает вид, что подбирает слова, но на самом деле прекрасно знает, что хочет сказать. — Твое желание меня пробовать и облизывать.

Я понимаю, что стремительно краснею, пытаюсь спрятать лицо у него на плече, но Андрей удерживает меня на расстоянии и откровенно рассматривает все оттенки моего стыда. И я понимаю, что эта пауза была как раз вовремя, потому что за его спиной появляется Соня и снова сердито разглядывает пространство между нами. Для маленькой собственницы оно явно слишком мало, потому что малышка решительно вторгается и снова отталкивает Андрея.

— Уже все посмотрела? — Андрей присаживается перед ней на корточки, поправляет шапку, одергивает курточку и пробует варежки. Качает головой, снимает их и достает из карманов своего пальто сухие. — Точно?