Формула смерти

— Денежки? — Майкл чуть было не рассмеялся.

— Даже если у вас всего пять-шесть тысяч, — продолжил Колин, — разумнее всего пустить их в оборот.

Конечно же, для Колина пять-шесть тысяч — сущая мелочь! Ему даже в голову не приходит, что у кого-то их может вообще не быть.

Майкл с трудом сдерживался, оставаясь вежливым, не делая саркастических замечаний — как-никак Колин ему нужен, и не стоит раньше времени сбивать с него спесь.

— А вот сейчас у меня и ничего нет…

— Все-таки вдруг решите выгодно пристроить свои денежки, стоит только позвонить. Вот моя визитная карточка, — Колин думал, что деньги у Майкла есть, но тот их придерживает.

— Чем именно занимался мой брат, Колин?

— Тем же, чем и я — работал брокером по ценным бумагам, обогащая компанию и не забывая себя.

— Брокерам, по-видимому, приходится много разъезжать по делам компании?

Колин Грей расхохотался, думая, что Майкл пошутил:

— Разъезжать? Господи Иисусе! Это было бы неплохо, но брокеры вообще никуда не ездят, разве что на конференцию в Норфолке или Уайт-Плейнс. А с чего это вы взяли?

— Невеста Алана говорила, что ему дышать некогда было из-за деловых поездок.

— Он часто брал свободные дни, но, насколько мне известно, к делам компании его поездки отношения не имели.

— С кем еще он поддерживал контакты?

— Послушайте. Мы с Аланом дружили, частенько вместе выпивали и посещали один и тот же очаровательный клуб, — следовало ли это понимать так, что их связывали какие-то секретные денежные дела, и Колин не вправе распространяться об этом?

— Послушайте, Колин. Меня не интересуют чужие дела, я всего лишь хочу выяснить, что привело брата к такому концу.

Колин посмотрел на него испытующе и, немного помолчав, сказал:

— Знаете что, давайте об этом позже. Договорились? Оставьте мне ваш телефон и ждите звонка.

На лице Колина появилась улыбка, вселявшая в Майкла какие-то надежды, но он только расстроился — ему не доверяют, и это обидно.

Они вошли в помещение, где вдоль длинного стола на вращающихся стульях, каждый перед своим терминалом, сидели биржевые маклеры, следившие за колебанием курса ценных бумаг.

— Я покажу вам кабинет Алана, — Колин взял его под локоть и повел по длинному коридору мимо стеклянных дверей кабинетов, за которыми кипела деловая активность.

Кабинет Алана ничем не выделялся: огромный стол с полированной столешницей, вид из окна на нью-йоркскую гавань и Статую Свободы, однако он все же отличался от себе подобных, которые Майкл видел, проходя по коридору, — был тщательно прибран.

— Куда делись его бумаги? — спросил Майкл.

Колин окинул взглядом кабинет, выдвинул и задвинул ящики стола. Ничего.

— Забавно! — он был явно озадачен. — Вчера я сюда заходил, и все находилось на месте. Подождите-ка секунду, позвоню в отдел кадров.

Пока Майкл наблюдал за тем, как маленький буксир тянул в гавань огромную баржу, Грей набрал номер:

— Это Грей из коммерческого отдела. Объясните, куда делись бумаги Фридлэндера?

Последовала пауза, Майкл представил себе, как со скрипом пришли в движение бюрократические колеса.

— Фридлэндер, Алан. Кабинет 2174. Он уже не работает… Спасибо.

Он повернулся к Майклу и странно посмотрел на него:

— Можете не верить, но…

— В чем дело? Говорите же!

Колин Грей щелкнул суставами пальцев:

— Все документы изъяты сегодня утром в качестве вещественных доказательств.

— Что вы такое говорите?

— Агенты ФБР забрали все документы Алана.

— ФБР?

— Если вам интересно мое мнение, я начинаю думать, что ваш брат впутался в какую-то грязную историю и пытался из нее выпутаться. Кто знает?..

* * *

По пути домой Майкл почувствовал паршивое расположение духа, ему захотелось выпить, и он остановил такси у бара Мак-Нэлли. Какой же он осел, думая, что самостоятельно проникнет в тайну смерти брата — он не знал этого города, не догадывался, чем он теперь живет. Знакомых у него не осталось, за те годы, пока его носило по далям и весям, Нью-Йорк стал совсем другим, изменились его жители, да и весь вид его уже не тот: многие знакомые здания исчезли, и на их месте громоздились вновь отстроенные небоскребы, а те, что сохранились, приобрели новые вывески — куда же подевались заведения доктора Дженеросити, Макса или Стэнли?

На их месте красовались вывески совсем с другими именами, в питейных заведениях стояли огромные пальмы, а пространство заливалось розовым или бледно-лиловым светом. Лица завсегдатаев изменились, да и говорили они о непонятном и пили совсем другое.

Мужчины, приходившие сюда, были изысканно одеты, женщины — отпугивающе красивы, один лишь взгляд на них приводил Майкла в смущение и даже замешательство, заставляя чувствовать свою незначительность и серость.

Только в заведениях, подобных бару Мак-Нэлли, он ощущал себя в своей тарелке — посторонних здесь почти не бывало, приходили, как правило, только завсегдатаи; иногда их общество скрашивали потасканные тридцатилетние или сорокалетние женщины, они пили наравне с мужчинами, беспрестанно курили, игриво посматривая на Майкла и иногда делая попытки к сближению.

Он засиделся здесь потому, что пойти ему было некуда, в квартире Алана чувствовал себя тоскливо и одиноко, оставаясь наедине со своими невеселыми мыслями. Двери распахнулись, и кто-то вошел. Майкл безучастно посмотрел в сторону вошедшего и увидел Стопку, управляющего Бранденберга. Хитроватое выражение лица и беспардонные манеры заставляли Майкла держаться от него подальше. Не вида его, Стопка подошел к бару и зашептал что-то бармену возбужденным шепотом, однако тот не потрудился понизить голос до шепота, и от Майкла не укрылся предмет их разговора — конечно же, они говорили о деньгах, о чем еще говорят в этом городе? Стопка пытался что-то продать, но бармена, по всей видимости, не устраивала высокая цена. Когда после минутного препирательства Стопке не удалось договориться о цене, он сдался и принял условия покупателя.

Оглядев бар победоносным взглядом, он заметил Майкла. Его лицо осветилось улыбкой и он, инстинктивно чувствуя неприязнь Майкла, все же фамильярно похлопал его по спине и уселся рядом.

— Ну и жарища! — сообщил он, делая знак бармену. Перед ним возник стакан водки.

— Принеси этому парню, что он захочет, и запиши на мой счет, — Стопке хотелось проявить щедрость и доказать Майклу, что он не такой уж плохой, каким его считают.

— По мне, все бы было нормально, если бы жара не держалась уже столько дней подряд, — выдавил из себя Майкл, чувствуя себя обязанным за угощение.