Формула смерти

Он продолжил свой путь по коридору в направлении кормы, пока не наткнулся на винтовую лестницу, ведущую наверх. Рядом с ней увидел дверь, не колеблясь вошел и очутился в каюте, отделанной совершенно в другом стиле, чем те, которые ему довелось видеть. Все в ней несло отпечаток мужского вкуса: обтянутая кожей и замшей мебель, мышино-серые стены и пепельницы на столе. Майкл прикинул, что она, должно быть, примыкает к каюте Фонтаны, где тот совещался со своими дружками. Закрыв за собой дверь и надеясь, что ему не помешает хозяин каюты, чья одежда разбросана тут и там, он прильнул ухом к стене, но кроме мужских голосов, ничего не услышал. Однако если магнитофон в самом деле такой чуткий, как о нем говорил Амброзетти, проблем быть не может.

Майкл достал микрофон, снабженный острой шпилькой и миниатюрным усилителем внутри. Если закрепить его на стене, он сможет воспринимать голосовые вибрации и преобразовывать их, как утверждал Амброзетти, во вполне членораздельные звуки. Детектив предупредил Майкла, что качество записи будет неважным, но вполне достаточным для их целей.

Майкл загнал шпильку в деревянную панель на стене, включил магнитофон, надел наушники.

Говорил Фонтана — его голос Майкл не мог спутать ни с каким другим.

— Нет проблем… Все получают все, что хотят, и все довольны. Спасибо, Гарри… Вот о чем хочу сказать в первую очередь. В нашем городе обострилась проблема преступности, и в этом нет вины осуществляющих правопорядок органов. Мы все ценим ваши усилия в деле борьбы с правонарушениями, все знаем, как туго вам достается. По крайней мере, я знаю это очень хорошо…

Невероятно! Майкл не мог и подумать, что Фонтана может вот так, наставительным тоном, говорить с избранными слугами народа, чью репутацию никто не осмеливался подвергать сомнению.

— Что ты предлагаешь, Рэй?

— Послушай, Гарри, я не раз помогал тебе и раньше. Кто взял для тебя этого ублюдка Луиса Занну? Полиции не удалось сделать этого, поэтому за нее поработали мои люди. А кто освободил тебя от Луиса Занны?

Это было уже кое-что! Майкл не имел представления, чем им так не угодил Луис Занна, но, как видно, его преступление было значительным. Фонтана убрал Занну, и то обстоятельство, что он с такой легкостью признается в этом в присутствии стольких официальных лиц говорило само за себя. Майкл был ошеломлён.

— Не стану напоминать о Томе Дженовезе и Тино Охьеде, — продолжал Фонтана.

О Дженовезе Майкл слыхом не слыхивал, а вот имя Тино Охьеды было ему хорошо знакомо. Все ясно. Фонтана приказал его убить, а потом заставил Магнуса фальсифицировать результаты вскрытия и таким образом прикрыть дальнейшее расследование по этому делу. Майкл молился, чтобы магнитофон работал исправно.

— Послушай, Рэй, мы здесь потому, что любим тебя. Знаем, как много ты сделал для города, — вступил в разговор другой голос. — Но я внесу некоторую ясность. Мы не можем смотреть сквозь пальцы на факты самосуда, даже если кто-то заслуживает, чтобы его линчевали.

Майклу стало ясно, что говоривший прикрывал собственную задницу.

— Но так или иначе, мэр просил передать, что он ценит твои усилия, направленные на борьбу с преступностью. В конце концов, не можем же мы препятствовать проявлению инициативы граждан!

Это замечание вызвало смех среди собравшихся.

— Послушай, Джейсон, пойми меня правильно. Мы хотим одного и того же, боремся с одним и тем же злом. Мы заодно!

Насколько Майкл помнил, Джейсон — заместитель мэра Джейсон Парназ.

— Конечно, Рэй, разве я говорил, что мы по разные стороны баррикад?

— Иногда вы принимаете бюрократическую стойку. Конечно, вам приходится решать проблемы преступности каждый день, полиция загружена работой и не может справиться со всем дерьмом, которое прет изо всех щелей в этом городе. Мы — частное агентство, и это дает нам определенные преимущества. Наша работа — не поймите меня превратно — заполняет пустоты, мы дополняем работу полиции, не более того. Посмотрите на происходящее моими глазами. Разве мы поступаем дурно, привлекая к ответственности таких террористов и гангстеров, как Като, Охьеда или Занна? — вопрос звучал чисто риторическим, и Рэй, не дожидаясь ответа, продолжил свою зажигательную речь: — Конечно, нет! Мы не можем позволить таким ублюдкам, как они, поставить город на колени. Они — хищники, подонки, животные. Если не мы их, то они нас! Кто-нибудь возражает? Неужели мы отдадим им на откуп наш город, наши семьи, нашу страну, наконец?

Фонтану несло: он выступал в роли евангелиста, призывающего Божье проклятие на головы грешников, а все собравшиеся были его последователями, кающимися грешниками, надеявшимися спастись через его благодать.

Его голос вдруг стал тихим, ласковым, убаюкивающим.

— Знаю, вам не терпится повеселиться, но хотелось бы обсудить еще один вопрос: не будем ходить вокруг да около, у всех на слуху имена тех, кто сеет беззаконие в нашем городе. Почему бы не назвать? — голос Фонтаны зазвучал сильно и страстно. — Назову для начала только одного — Джероламо Альбинезе. Ни для кого не секрет, этот мерзавец начал поставлять наркотики в городские пригороды. Теперь этим занимаются не черные и пуэрториканцы: Альбинезе взял все поставки в свои руки и продает смерть нашим детям — белым детям, детям из среднего класса!

Он сделал драматическую паузу.

— И что же делается для того, чтобы дать ему по рукам? — еще один риторический вопрос! В такой кульминационный момент никто из собравшихся не осмелился вставить ни слова. И Фонтана продолжал: — Скажу, что для этого делается. Ровным счетом ничего! Этот сукин сын распоясался не на шутку. А почему? Вовсе не потому, что полиция манкирует своими обязанностями — они делают все от них зависящее. Нет в мире другого человека, который ценил бы полицию больше, чем Рэй Фонтана! Проблема в другом — в необходимых суду доказательствах, их-то как раз и нет. И вот что я вам скажу: лично займусь Альбинезе и позабочусь о том, чтобы он понес заслуженное наказание. Налогоплательщикам это не будет стоить ни цента. Я добуду доказательства и засажу его в каталажку на всю оставшуюся жизнь! Это будет моим подарком городу Нью-Йорку!

— Мы все глубоко признательны тебе, Рэй, за то, что ты делаешь для города, — выпалил Парназ, видимо, испугавшись, что если он не вставит слово сейчас, то больше ему такой возможности не представится. — Но не думай, что нельзя справиться с Альбинезе силами полиции! Кроме того, нельзя допустить нарушения норм ведения расследования.

— Эх, Джейсон. Прекрасно понимаю твое негодование. Разве допущу, чтобы ты, упаси Господи, оказался в двусмысленной ситуации? Не сходи с ума! Слышал, что я говорил минуту назад? Мы заодно, и я не сделаю ничего, что могло бы повредить нашей с тобой дружбе.

Зазвенели стаканы, и через несколько секунд кто-то прокашлялся. Как оказалось, это был Фонтана.

— Теперь мне хотелось бы остановиться еще на одной проблеме. Уверен, все вы слыхали об этом извращенце, об этом мерзавце, этом… которого газеты нарекли Мясником. Мы все хотим, чтобы его как можно скорее упрятали за решетку. Знаю, что полиция работает по этому делу не покладая рук и что дело ведет лучший в полицейском департаменте детектив — Ларри Колер. Вот о чем я хотел бы вас попросить, джентльмены. Следует приглядеться к нему получше. Я встречался с инспектором Колером и имел с ним довольно продолжительную беседу. Скажу прямо, он произвел на меня самое благоприятное впечатление.