Формула смерти
Шрифт:
Гейл с шестнадцати лет увлекалась альпинизмом и ко времени замужества излазила все горы штатов Вайоминг и Колорадо. Она увлекла горами многих друзей и, выйдя замуж, стала настаивать на том, чтобы муж ходил с ней в горы.
Сначала Вильям отказывался, боясь высоты, но в конце концов поддался на уговоры. Начали с небольших склонов, где Вильяма не подстерегали опасности — он показал себя способным учеником, и Гейл взяла его в Тетонские горы. Ничего не предвещало беды, пока не налетел ураган. Это был запоздалый весенний шторм, но достаточно сильный. Полуослепленные ветром и снегом, они потеряли друг друга:
Как выяснилось, он не удержался на склоне и упал вниз.
Даже когда ураган прекратился, она не могла найти его и спустилась вниз за помощью. Спасательная команда на вертолете обнаружила его полузасыпанным глыбами снега, всего искалеченного и мертвого. К этому времени они были женаты два года. С тех пор Гейл больше в горы не ходила.
Майкл сомневался, что фотография Вильяма стоит у изголовья кровати потому, что его очень сильно любили. Скорее всего это объяснялось проще — угрызениями совести. Он надеялся, что в один прекрасный день фотография исчезнет.
Зазвонил телефон. Гейл зашевелилась, что-то пробормотала и перевернулась на другой бок. Трубку снял Майкл.
— Можно поговорить с доктором Айвз? Это Джил Фоли.
Майкл потряс Гейл за плечо. Застонав, она взяла трубку.
Она внимательно слушала, Майкл неотрывно наблюдал за выражением ее лица, опасаясь худшего. Положив трубку, Гейл улыбнулась еще сонной улыбкой:
— Им пришлось чертовски долго выковыривать пули и влить в него пять пинт донорской крови, — сказала она, — но, по всему видно, твой дружок еще погуляет на этом свете.
Глава 27
На следующее утро Майкл собрался навестить Амброзетти, не питая особых надежд что-то узнать из его злоключений, однако считая необходимым заглянуть к нему, выразить сожаления, приободрить и предложить помощь.
Хотя у Гейл был выходной, она настояла, чтобы сопровождать Майкла, резонно заметив, что врачи вряд ли допустят к Амброзетти посетителей сразу после операции.
— Опять наденешь белый халат и сможешь относительно свободно разгуливать по больнице.
Они договорились встретиться у кафе, расположенного на другой стороне улицы от больницы Белвью.
Как и предполагала Гейл, никто в больнице их не остановил — белый халат сослужил добрую службу и на этот раз.
Сначала он подумал, что зашел не в ту палату. Пациент, занимавший койку ближе к двери, никак не напоминал Амброзетти — худой, бледный как смерть мужчина, из груди которого то и дело вырывался болезненный кашель. За непроницаемой шторой, разделявшей палату на две части, звучали голоса: там лежал другой пациент. Только через несколько секунд Майкл понял, что голоса раздаются из работающего телевизора. Он обогнул штору и убедился, что все-таки попал туда, куда надо.
Тело Амброзетти врачи спеленали дюжиной трубок и катетеров, грудь стянули бинтами, однако рана все еще кровоточила, глаза не мигая смотрели в потолок, но вряд ли он что-нибудь видел. Похоже, он находился в состоянии транса, поэтому появление Майкла не произвело на него никакого впечатления. На экране телевизора участники состязания зачарованно смотрели на буквы, которые открывала на табло Ванна Уайт, облаченная в облегающее
ее великолепную фигуру платье с огромным вырезом на спине.— Я кручу, — сказал один из участников передачи.
Оказывается, «Колесо удачи» транслируется и по утрам, но неужели Нику в его положении это может быть интересным?
— Ник! — тихо позвал он. Никакого ответа. — Ник! — позвал он немного громче. — Это я, Майкл Фридлэндер.
Он когда-то слыхал, что у человека, получившего одно или несколько огнестрельных ранений, может быть повреждена память.
Опять никакого ответа.
Майкл подошел к кровати:
— Ник! Посмотри на меня!
Амброзетти никак не отреагировал и на этот раз.
Майкл взял его руку, пощупал пульс — его не было, или может быть, Майкл его не чувствовал.
— В слове есть буква «П», — тем временем сообщила участникам передачи ее ведущая. Раздались аплодисменты, она сказала что-то еще, но слова ее потонули в надрывном кашле, раздавшемся из-за шторы.
Майкл попытался прощупать пульс еще раз. Пульса не было, теперь он знал это. Он выскочил из палаты и, увидев в дальнем конце коридора сестру, ринулся к ней.
— Сестра! Сестра! Срочно нужна помощь! Палата 607 — Ник Амброзетти.
Сестра поспешила к нему с исказившимся от испуга лицом. Не говоря ни слова, бросилась мимо Майкла в палату 607. Через несколько секунд она оттуда выскочила, явно обеспокоенная.
Меньше чем через минуту в палате 607 собрались врачи. Сквозь полупрозрачную занавеску Майкл видел, как они сгрудились вокруг кровати Амброзетти. Словно китайский театр теней, подумал он. Врачи работали в полной тишине, каждый знал, что должен делать, и слов не требовалось. Майклу доводилось присутствовать при реанимации и раньше, поэтому он представлял, что происходит за занавесками: вкололи адреналин, массажируют сердце. Если эти меры не помогут, попробуют оживить его ударом электрического тока мощностью четыреста ватт.
Как Майкл ни вслушивался, не мог разобрать, о чем изредка переговаривались врачи, зато слышал каждое слово из телепрограммы «Колесо удачи».
— Я беру телевизор «Тошиба» за одну тысячу долларов… и кондиционер «Бонэйр» за триста долларов.
— Кто-нибудь, выключите этот телевизор!
— Всем отойти, — услышал Майкл и понял: им не удалось запустить сердце ни вручную, ни при помощи адреналина. Оставалось испытать действие электрического тока. Майкл поежился, когда под Амброзетти заскрипели пружины. Он посмотрел на соседа Ника по палате — тот лежал отрешенно, сосредоточенно рассматривая собственные ладони, видимо, пытаясь угадать дальнейшую судьбу.
— Попробуем еще раз. Всем отойти!
— Я бы хотел потратить свои последние триста долларов на пылесос «Панасоник».
Опять заскрипели пружины кровати.
Вдруг стало тихо, и один из врачей сказал:
— Все. Сделали все, что могли…
Они сидели в том самом унылом кафе напротив больницы Белвью у здания Бюро судмедэкспертизы, с которым у Майкла связаны самые неприятные воспоминания. Именно здесь он встретился с матерью, сразу после смерти Алана. Впрочем, здесь же ему удалось убедить Гейл помочь ему. Итак, это место каким-то странным образом играло очень важную роль в его жизни.