Формула смерти

Она открыла дверь и вошла в квартиру. В гостиной горел свет, и это показалось ей странным: уходя, она всегда выключала его. Ее охватила паника — здесь кто-то спрятался, в этом она не сомневалась.

Стоя в прихожей, заглянула в гостиную — никого нет. Собрав всю храбрость, вошла в комнату и увидела на кофейном столике коробку, завернутую в подарочную бумагу. Что бы это значило?

Она взяла коробку и тряхнула ее. Что в ней находилось, сказать было трудно. Как она сюда попала? На коробке была этикетка с надписью «Мид-Джонсон лабораториз», но это название ей ни о чем не говорило.

Внутри оказалось множество кусков пенопластовой упаковки. Только вынув их, она увидела, что это за подарок. Закричав, она отступила назад, коробка выпала из ее рук, на ковер выкатилась человеческая голова и уставилась на нее широко раскрытыми глазами, показавшимися ей живыми.

— Его звали доктор Шэннон, — услышала Гейл и повернула голову на голос. Он стоял прямо перед ней, мужчина необычайной красоты и с милой улыбкой на губах. — Меня можете называть, как вам угодно.

Глава 24

Майкл не ощутил страха: он уже не раз представлял себе подобную сцену и так часто переживал ее в воображении, что теперь, когда это случилось наяву, ничему не удивился.

Однажды его автомобиль занесло на дороге, и он перестал слушаться руля. Тогда он тоже испытал удивительное спокойствие, с отстраненным любопытством ожидая, что произойдет дальше, словно в кино.

Он знал, что это состояние не может длиться вечно: слишком много поставлено на карту, и нужно действовать, но Майкл, хоть убей, не мог сообразить, что предпринять в подобной ситуации.

— Назовите, по крайней мере, свое имя, — сказал он. Ему хотелось узнать, как зовут убийцу его брата и, возможно, его самого.

Незнакомец заколебался, потом пожал плечами;

— Ральф Мэкки.

— Вы работаете на Фонтану?

— Было дело, — последовал несколько загадочный ответ. — А теперь, будьте добры, подайте сюда ящичек.

Майкл подумал, что выходить из ступора все равно придется, так почему бы не сейчас. Неужели этот человек выстрелит в него в достаточно людном вагоне манхэттенского поезда? Выстрелит, и глазом не моргнет. Об этом и гадать нечего.

Когда Мэкки протянул руку, чтобы взять ящик, Майкл спросил:

— Это вы убили моего брата?

Рука повисла в воздухе на полпути.

— А если и я, разве сейчас это имеет значение?

— Думаю, имеет.

Мэкки осклабился:

— Любопытно, но он не стал мне мешать, когда я разделался с его девкой. Он даже помог мне дотащить ее до края пирса. Из нее текла кровь, как из зарезанной свиньи, но она была еще жива. Твой братец думал, что, отдав ее, тем самым спасет собственную жизнь. Он ошибался.

Неужели Мэкки говорит правду, думал Майкл. Он не мог поверить в то, что Алан стал бы принимать участие в убийстве своей подружки. Но, с другой стороны, за последние недели он узнал об Алане такие вещи, которые заставили его признаться самому себе в том, что брата он почти не знал.

— Ящичек, пожалуйста. Как только он окажется в моих руках, я уйду.

Он, как видно, был убежден в том, что Майкл и не подумает оказывать сопротивление, рискуя жизнью.

Майкл наклонился к ящику и уже готовился передать его Мэкки, но вдруг в нем что-то взорвалось — после всех мытарств вот так просто лишиться документов? Его ярость превысила соображения самосохранения, и, вскочив с места, он побежал, каждую секунду ожидая выстрела в спину.

Майкл бежал и думал о том, что он опять живой человек, и ему удалось сбросить с себя оцепенение. Он бежал и видел только очертания, — свет и тени, — не осмеливаясь оглянуться назад. Пробежал один вагон, потом другой, и уже был готов вбежать в третий, когда поезд вдруг резко затормозил и остановился — еще одна незапланированная остановка. Майкл потерял равновесие и повалился на пол. В тот же момент свет в вагоне замигал и потух.

Майкл поднялся с пола и продолжил бег в темноте. Оглянулся, пытаясь в полумраке разглядеть Мэкки, но это оказалось невозможным — в вагоне было много людей, и он с трудом пробирался сквозь толпу, наталкиваясь грудью на пассажиров и слушая их ругань.

Подача электричества возобновилась, в вагоне загорелся свет, и Майкл осмелился посмотреть назад.

К его удивлению, Мэкки не отставал, несмотря на множество людей. Майкл увидел, что он, с горящими решимостью глазами, пробирается к нему с середины вагона, расталкивая пассажиров.

Поезд тронулся. Майкл вышел на крохотную платформу между вагонами. Не было смысла бежать до конца поезда, да бежать уже некуда. Посмотрев вниз, он увидел убегавшие назад шпалы и рельсы. Выбора не оставалось.

Майкл перекинул ногу через перила, потом другую, и, бросив вниз ящик, последовал за ним.

Когда он приземлился и покатился по насыпи, ему послышался звук выстрела, хотя, возможно, ему это показалось в грохоте поезда.

Лил дождь. Его окружал полумрак. Все тело болело, больше всего пострадала правая нога, на которую он приземлился. Брюки порвались на коленях. Он едва стоял на ногах, не в силах заставить себя идти. Но он должен идти.

Через минуту Майкл промок до нитки, ковыляя вдоль железнодорожного полотна: он искал металлический ящик, молясь, чтобы тот не разбился при падении — в этом случае документы будут безнадежно испорчены дождем. Ящик лежал в десяти футах от колеи, к счастью, крышка осталась на месте.

Теперь предстояло добраться до Манхэттена. Он знал, что находится где-то в районе Квинс, но где именно, не имел представления. Рано или поздно он выйдет к какой-нибудь станции метро. Так оно и случилось. Уже на станции он осмотрел свои повреждения: ссадины и царапины — ничего серьезного. Когда Майкл вышел из подземки на Тайм-сквер, было уже десять вечера. Он попробовал позвонить в контору отца, но там сказали, что он уже ушел. Куда ушел? Домой? Майкл набрал номер родителей — трубку никто не поднял. Наверное, ужинали в ресторане. Идти в квартиру Алана было бы очень неосмотрительно. Мэкки, конечно же, в первую очередь будет искать его там.

Совершенно неожиданно пришло решение — пойти к Гейл, явиться без предупреждения. Если предварительно позвонить, она отошьет его. Ведь ему сказано, что она больше не желает его видеть, даже не станет слушать. Другое дело, если явиться лично — у нее не хватит духу прогнать его, по крайней мере, не выслушав.

Глава 25

От этого могла зависеть ее жизнь, и Гейл изо всех сил старалась вникать в то, о чем говорил этот человек. Но делать это становилось все труднее и труднее: ее мозг отказывался работать. Он назвал свое имя: Дэвид, но можно и Дэниэл. Очень странно! Она уже была уверена в том, что ее смерть — вопрос времени. Девушка закрыла глаза, надеясь увидеть внутренним взором весь свой жизненный путь, но видела только лицо человека, сидящего перед ней.