Фрилансер

Бот, двигаясь по инерции, подошёл к червоточине. Небольшое, еле заметное свечение показывает её месторасположение. При вхождении в зону действия червоточины корабль затягивает внутрь и начинается сам переход. Субъективно всё происходит почти мгновенно, вот ты находился в одном месте, миг - и оказываешься совсем в другом. Сколько же длится переход по времени многомерного пространства, сказать не может никто.

И вот корабль оказывается в обычном космосе. И приходится повторять предстартовую процедуру, но уже в обратном порядке. А заодно оценить, что же творится вокруг, осмотрев окружающее пространство с помощью оптических датчиков и специальных очков. Всё чисто, опасности нет.

Практика в целом сводилась к отработке двух моментов в работе картографа. Нет, никто не отрицает необходимости теоретических знаний, и каждый из курсантов прикладывал значительные усилия для овладения ими, проводя десятки часов в обучающих капсулах. Закреплялись эти знания практикой сканирования пространства, которой мы и занимались большую часть времени своего пребывания на Полигоне.

Сама процедура сканирования достаточно проста, но очень уж однообразна и утомительна. Выбиралась достаточно большая область пространства, и в ней по трём осям размещались шесть специальных картографических зондов, образуя своеобразную сферу. После построения необходимой пространственной конфигурации зонды генерировали электромагнитный импульс, который воспринимали датчики на противоположной стороне сферы.

Собственно говоря, каждое такое устройство представляло собой комбинацию излучающего и принимающего устройства с источником питаний. Каждый зонд мог использоваться и в роли передатчика, и в роли приёмника. Достигалось это своеобразной конструкцией. Такое построение зондов существенно облегчало труд картографов.

Грубо говоря, если зонд располагался по оси Х, то на ней располагались зонды +Х и - Х. Наиболее полно излучение с зонда +Х воспринималось датчиками зонда -Х. В ослабленном виде отправленный сигнал воспринимался и по другим осям. Таким образом строилась модель пространства, анализ которой и позволял сделать вывод о нахождении в выбранном пространстве червоточины.

Если анализ показывал, что внутри исследуемой области есть червоточина, то начинался уже поиск конкретной аномалии. Для этого зонды сближались, уменьшая исследуемую область. В конце концов после ряда итераций червоточина находилась, и начиналась вторая фаза исследований - наблюдение за найденной аномалией и определение возможности её использования в навигации и полётах.

Приведённое описание процесса поиска упрощено, но в то же время близко к реальности. Есть множество нюансов, оставшихся за кадром, но и сказанное позволяет сделать вывод, что процесс сканирования пространства достаточно однообразен. Требовалось разместить в выбранных точках зонды, потом их синхронизировать и только потом произвести замер.

А после этого зонды перемещались на новые позиции, или вообще картограф переходил к измерениям в другом месте. Как правило, использовались простейшие зонды. А значит, их на нужные позиции приходилось перемещать вручную, то есть пилот должен на своём корабле перевезти все свои приборы на новое место и там их установить по новой.

А система большая, за один раз проверяется только малая её часть, так что процесс поиска червоточин превращает романтику космических путешествий в однообразный утомительный труд, который можно сравнить с трудом рабов древности на гребных судах. И всё это отягощается вопросами безопасности, пираты любят атаковать картографов во время таких поисков, тем более, импульсы излучения зондов легко зафиксировать на больших расстояниях.

Существовали и автоматизированные зонды, значительно облегчающие работу картографов, но они стоили просто безумных денег, а их использование в глубине фронтира грозило обернуться огромными убытками, если принять во внимание статистику гибели "дырочников". Так что в лучшем случае подобные устройства использовались государством или крупными корпорациями, да и то в домашних системах.

Другим постоянным занятием во время нашей практики являлось пилотирование при отключенной электронике. Как я уже говорил, корабли картографов имели кое-какую защиту на время восстановления электроники после перехода. И хотя она и была достаточно примитивной, но позволяла уцелеть при неожиданной атаке при восстановлении корабля после перехода.

Об одном устройстве я уже сказал - датчики визуального наблюдения, по световодам сигналы с них попадают на специальные очки, в результате чего можно видеть происходящее за бортом. Иллюминаторов ведь на ботах нет, и посмотреть вокруг просто так не получится. А теперь стоит рассказать о твердотопливных ускорителях и маневровых двигателях.

В случае атаки корабля с отключенной электроникой ускорители позволяли ему хоть как-то двигаться и попытаться уйти из зоны поражения. Обычно ставят несколько ускорителей, в результате можно либо увеличить скорость, либо время, в течение которого корабль может двигаться. Конечно, это совсем не то, что маршевые двигатели, но даже такие устройства существенно повышают возможность выживания.

Для маневрирования в таком режиме движения используются специальные двигатели - газовые. По сути дела, это обычные форсунки, из которых выпускают находящийся при высоком давлении газ. Управление такими устройствами тоже исключительно механическое, как краном, открыл - газ пошёл, есть импульс управления, и корабль может маневрировать, закрыл - судно движется по инерции под действием ускорителей.

Да, наверное, ещё надо сказать об оружии. В таком, скажем так, инвалидном варианте, на боте в качестве оружия использовались неуправляемые ракеты, которых было аж восемь штук. По сути своей они представляли собой аналоги древних неуправляемых ракет класса воздух-воздух, запуск и работа которых происходила без использования всякой электроники.

Так что корабли картографов не были абсолютно беспомощны после выхода из червоточины, Правда, и управление ими в такие моменты сильно отличалось от обычного, и для этого необходимы были специфические навыки. Вот их мы и отрабатывали, занимаясь бесконечными упражнениями по маневрированию на корабле с полностью отключенной электроникой и двигателями.

А всё свободное от занятий время делилось между изучением баз знаний и долгими беседами с нашими инструкторами, рассказывающими о разных случаях из своей богатой практики. И пожалуй, больше всех в такой передаче опыта преуспел Фрэнк, для меня так в этом не было никаких сомнений. Его рассказы служили своеобразной матрицей, шаблоном поведения картографа во многих ситуациях.

– Проходи, Тим, садись. И чего же ты хотел у меня узнать?
– спросил Фрэнк.

Тим прошёл в кабинет Учителя. Это было небольшое помещение, предназначенное исключительно для работы. В нём располагался стол, прикреплённый к стене, в случае необходимости его можно было целиком в ней и спрятать. Два стула, или скорее даже табуретки, обычно скрывающиеся в перегородках, а сейчас выдвинутые ближе к столу.

На нём располагалась виртуальная клавиатура, позволяющая связываться с искином. Чувствуется, это помещение не предназначалось для роли рабочего кабинета, и сейчас Фрэнк использовал его просто как место, где можно было с кем-то пообщаться наедине. Для обычной работы никакой кабинет не требовался, нейк заменял стол и компьютер, а при наличии связи всегда был подключен к Инфонету.

– Мне бы хотелось ещё раз пройтись с проверкой по сектору тридцать восемь.

– И что такого ты там увидел, раз захотелось самому перепроверить полученные другими результаты?

– Я понимаю, моя просьба выглядит не самым лучшим образом, но внутренний голос мне подсказывает, что в этой области пространства не всё так просто.

– Рассказывай, что тебя смущает.

На нейк Фрэнка пришло две картинки.

– Вот что получается. Здесь изображён первичный импульс, что генерирует зонд, а здесь - вторичный, который принимается после прохождения пространства. И если наложить один на другой, то видно, что они немного различаются.