Фронт без тыла

Свидетелем того, какой нагоняй получил за все это Гузеев, был я сам. О том же, что произошло в бригаде, читаем у В. П. Самухина:

«Далеко уйти не успели. 29 сентября из Ленинграда получили радиограмму. Штаб требовал немедленно прекратить поход и собрать все отряды в прежнем районе.

Ночью 8 октября самолеты доставили в бригаду начальника отдела кадров партизанского штаба П. Г. Матвеева, руководителя разведотдела подполковника К. Т. Василенко и А. А. Гузеева. Сразу же был собран командно-политический состав бригады, которому зачитали приказ Ленинградского штаба об отстранении комбрига А. П. Лучина и начальника штаба С. М. Беляева от занимаемых должностей. Комиссар бригады получил в приказе серьезное предупреждение.

Новым командиром бригады назначался Н. А. Бредников, начальником штаба А. И. Сотников…» [103]

Отстранение от должности командира и начальника штаба бригады — событие, конечно же, нешуточное, и в Ленинграде не вдруг пошли на такой шаг. При этом никто не ставил под сомнение личную храбрость и личные боевые заслуги Лучина и Беляева: штаб констатировал только многочисленные их просчеты в руководстве бригадой и на этом основании отстранил обоих от руководства ею.

103

Там же, с. 186.

Хочу подчеркнуть еще раз, что рассказал обо всем этом подробно вовсе не для того, чтобы попытаться принизить роль 11-й бригады в борьбе с оккупантами, не для того, чтобы занимательности ради поворошить былью ошибки — благо не свои. В. П. Самухин безусловно прав, когда пишет: «Теперь об этом легко судить. А тогда, в пекле фашистского тыла, никто не был застрахован от ошибок». И ошибки действительно совершались, действительно не одними удачами вымощен путь ленинградских партизан к победе. Только о чем это свидетельствует? Да прежде всего об огромной сложности борьбы.

А 11-й бригаде суждено было еще немало славных дел. И о них я тоже расскажу.

В оккупированных районах Ленинградской области октябрь сорок третьего года стал месяцем начала всеобщего народного вооруженного восстания. В эти дни события развивались настолько стремительно, что за ними трудно было уследить. Накапливавшаяся в течение двух с лишним лет ненависть советских людей к захватчикам выплеснулась мощной волной, в очень короткое время разрушив все то, что именовалось гитлеровцами «новым порядком». Враг удерживал еще фронт, но контролировать положение в собственном тылу уже не мог. Начинался заключительный этап борьбы в тылу врага под Ленинградом. Ее размах, массовость, масштабность и по прошествии многих лет будут в состоянии поражать воображение.

В те дни мы, работники опергруппы, покоя не имели. Создавшиеся условия позволяли планировать и осуществлять все более крупные боевые акции. Многократно возросла активность партизанских действий, а это требовало от работников штаба четкого и безошибочного руководства, точной координации движения всех тех огромных сил, которые оказались в нашем подчинении. Бурный рост численности партизанских бригад требовал кроме всего прочего еще и материальной поддержки. Радиограммы из вражеского тыла были похожи, как патроны в обойме: все реже упоминалось в них продовольствие — просили винтовок, автоматов, боеприпасов.

Базы в Хвойной и Александровской опять работали на пределе. Летчики, как мне казалось, не выходили из своих самолетов. И этого было все-таки мало. Наши возможности никак не поспевали за событиями.

Мы находили все новые и новые резервы. Делали все, что могли, и даже то, чего в принципе не могли. Но, чтобы читатель яснее представил себе картину происходившего, я должен прежде хоть вкратце рассказать о том, что представляло из себя восстание в тылу гитлеровцев вообще.

Оно вспыхнуло именно в октябре не случайно. К этому времени ленинградские партизаны перестали укрываться в лесах, они вышли в деревни, демонстрируя тем самым населению свою возросшую мощь, свое презрение к врагу, свою способность давать ему решительный отпор. В народе резко активизировались силы сопротивления захватчикам, временно подавленные жестокостью оккупантов, но никогда не иссякавшие. Чаша ненависти к врагу давно уже была полна. Теперь требовалась только капля, чтобы народному долготерпению пришел конец. И этой каплей стал очередной приказ немецкого командования — о создании в прифронтовой полосе так называемой «мертвой зоны».

Зная, что без опоры на местное население партизаны становятся многократно слабей, понимая опасность разраставшейся народной борьбы в своем тылу и не находя для ее подавления иных средств, командование группы армий «Север» приняло решение: выселить жителей всех прифронтовых районов на запад, их имущество конфисковать, а населенные пункты уничтожить. Партизаны должны были лишиться в результате базы, а Германия — получить даровую рабочую силу, которую предполагалось использовать на строительстве оборонительных сооружений и на других работах, имевших военное значение. Конфискованные имущество, скот, сельскохозяйственные продукты должны были заткнуть брешь, образовавшуюся в результате массового саботажа, практически сорвавшего летом сорок третьего года планы оккупантов, касавшиеся заготовок под Ленинградом.

К непосредственному осуществлению задуманного гитлеровцы приступили в конце сентября. И тут же столкнулись с непреодолимым сопротивлением, которое возрастало день ото дня и не поддавалось даже частичному ослаблению ни силой, ни хитростью. Гдовская полевая комендатура, например, прибегла к такой уловке. В выпущенном ею обращении к населению говорилось: «Германская армия хочет решительно покончить с партизанами в ее тылу. Чтобы мирное население не пострадало от решительных действий, которые будут применены к партизанам и их укрывателям, приказывается вашу местность эвакуировать». [104] Но ведь народ знал истинную цену «заботе» оккупантов! Эвакуироваться добровольно не хотел никто. И тогда гитлеровцы стали действовать силой оружия: врывались в деревни, выгоняли жителей из домов, всех сопротивлявшихся расстреливали на месте, остальных гнали под вооруженным конвоем на запад. Дома сжигали. Имущество крестьян, скот, хлеб конфисковывали и отправляли в Германию.

104

См.: Петров Ю. П. Партизанское движение в Ленинградской области, с. 316.

Посеявший ветер пожнет бурю, гласит древняя поговорка. И буря разыгралась. Весь народ поднялся на открытую вооруженную борьбу. В считанные дни восстание охватило все оккупированные районы области. Вот несколько дат и цифр.

21 сентября гитлеровское командование издало приказ о немедленной эвакуации населения «с использованием всех средств и возможностей». [105]

24 сентября Ленинградский обком ВКП(б) обратился к населению оккупированных районов области с воззванием: не подчиняться немецким властям, срывать все их планы, подниматься на борьбу. [106]

105

Там же.

106

См.: Листовки партизанской войны в Ленинградской области. 1941–1944. Л., 1948, с. 226–228.

27 сентября газета «За Советскую Родину» опубликовала обращение Ленинградского штаба партизанского Движения к партизанам Ленинградской области. В нем говорилось о необходимости усилить удары по захватчикам, взять мирное население под свою защиту, возглавить все расширяющуюся народную борьбу. [107]

И за первые десять дней октября партизанские формирования приняли в свои ряды около 3000 человек — то есть почти столько же, сколько всего насчитывалось партизан в области в начале 1943 года.

107

См.: Непокоренная земля псковская, с. 337–338.

В многочисленных газетах и листовках, распространявшихся партизанами в те дни, политотделы бригад призывали население не подчиняться гитлеровскому приказу, уходить в леса, брать в руки оружие и вступать в борьбу. Газета 5-й ЛПБ «Партизанская месть» 17 октября писала:

«Спасение тысяч людей от фашистского плена — в вооруженной борьбе с немецкими бандитами. К оружию, товарищи! Поднимайтесь на всенародную борьбу с фашистами!.. Партизан! Народный мститель! Защита советских граждан и их имущества от немцев лежит на твоей совести». [108]

108

Цит. по: Большевистские газеты в тылу врага, с. 188–189.