Фрязино

Словно от нее мог быть толк в сугубо мужских делах!

Они почти успели. Небо окончательно затянуло буквально на подходе к Фрязино, и под дождем пришлось идти от силы километр. По ощущениям, понятно, побольше.

– Ты всерьез хочешь построить здесь государство? – незадолго до дождя поинтересовался Кирилл у командира.

Отряд поневоле растянулся, как всегда случается в походе; они шагали рядом, а ближайшие спутники или отстали, или ушли вперед.

– Скажем, так. Мне хотелось бы, чтобы появилось государство. Сам я строить что-нибудь вряд ли стану. И не местный – мне обязательно вернуться и доложить надо. И не чувствую в себе столько сил, чтобы соединить все и всех в нечто единое.

Некоторое время киборг шагал молча, переваривая информацию, а затем прямо спросил:

– А меня ты поддержишь, если я попытаюсь это сделать? Лояльность к монастырю и к Кремлю я гарантирую.

– Сомневаюсь, что моя поддержка много значит, – Михаил оценивающе посмотрел на честолюбца. – Мы же не в Москве, здесь у меня ни малейшего авторитета. Так, один из прохожих, совершенно чужой в здешних местах.

– Не скажи. Ты быстро сумел завоевать авторитет и в Пригорке, и во Фрязино. Даже объединить и тех, и других в одном походе.

– Это не авторитет. В Пригорке я предложил устный договор о торговле и пообещал немного оружия и металла. А поход… Разбойники достали всех, потому народ и выступил, чтобы добить их раз и навсегда. Мои заслуги тут минимальны. Если честно, не в обиду будь сказано, не представляю, как ты собираешься взлететь на самый верх. Наскоком не получится: те, кто сейчас занимают должности, их не уступят, а под новую с охотой не пойдут. Это же не так просто. Я немного знаком с историей. Каждое государство складывалось веками, и всегда при том проливалась кровь. Понимаю, твой век длиннее моего, можно действовать не спеша. Если позволят те же шайны, будь они неладны. Или ногинские, которые фактически занялись тем же самым. Пусть в другой форме – взимание дани, раз силы у них побольше. Надо прежде завоевывать авторитет и известность в одном поселении, потом – в соседних, потом… Потом, наверное, убеждать, что вместе станет лучше, сытнее, безопасней, комфортней… Сколько лет уйдет?

– Нет, тянуть мы не станем, – киборг произнес слова так, будто монах был его единомышленником. Ладно хоть не ставленником. – Сам говоришь – могут помешать. Значит, надо спешить.

– Спешка хороша, если ты уже у власти хоть в какой-то крепости. Да и то, пока сумеешь убедить ближайших соседей… Завоевывать и присоединять силой – проблемы себе наживать. Нужна опора среди местных уроженцев. Уважение, благодарность. Наконец, понятная массам идея. Пока идея одна – противостоять военной угрозе.

– Правильно. Идея уже есть. Уважение… Потому мне и необходима твоя поддержка, что ты уже уважение заслужил. В идеале – поддержка, подкрепленная поставками оружия.

– Пойми, я не против. Просто не представляю себе, как все проделать практически. Даже – с чего начать. С моей точки зрения логичнее, если этим займется кто-то из местных. Тот же фрязинский Андрей, например. У них довольно высокий уровень развития. Достаточно снять ограничения, позволить жителям других городов или их детям проходить обучение на производстве и в лабораториях, и они будут рады признать главенство Фрязино. Благо, власть на местах уменьшится лишь чуть – при нынешних-то средствах связи. А тебе лучше пока пристроиться советником. Знаний у тебя не меньше, чем у нынешних ученых. Тем более – в разных областях. Где-то подскажешь, где-то покажешь…

– Советником? – посмаковал, оценивая, Кирилл. – Предлагаешь убрать Андрея потом?

– Разве я такое предлагаю? – поперхнулся монах.

– Сам же сказал – для начала, – как всегда невозмутимо ответил киборг.

– Знаешь, – после невольной паузы заговорил Михаил, – меня учили, что настоящая власть – это прежде всего стремление дать что-то другим, а не получить себе. И ответственность за всех, кто находится под твоим началом.

– Я не страшусь ответственности, – киборг, кажется, его не понял.

А тут как раз упали первые капли дождя, и скоро небо разверзлось. Вначале суховатая земля благодарно впитывала влагу, затем на глазах стала превращаться в грязь, которая стала цепляться за обувь, стараться завладеть этой немалой ценностью или хотя бы сделать ее потяжелее. Люди вынуждены были выбраться из колеи на траву, чтобы не идти дальше босыми.

После жары предыдущих дней первые мгновения было даже приятно попасть под небесный душ. Но еще до полномасштабной грязевой засады одежда промокла, стала неприятно липнуть к телу, а поднявшийся ветер превратил бодрящую прохладу в холод. Теперь вода уже не падала сверху: ее несло под углом к земле, чтобы окатывать участников карательной акции со всех сторон. А уж когда на очередном повороте ветер стал бить в лицо, недавнее палящее солнце вообще перестало казаться неудобством. Хотя бы не грохотал гром и не освещали округу вспышки молний, – но что такое грохот в сравнении с настоящим ливнем?

Один Ростислав был даже доволен непогодой. Она отвечала его душевному настрою, заставляла хоть как-то почувствовать тело, и поневоле хотелось, чтобы и ливень был обильнее, и ветер дул сильнее. Хорошо, что его желания не сбылись. Остальным ураган был нафиг не нужен…

Глава 18

Без одежды, в одном белье было неудобно. Белье-то было взято в запас и, оставленное в бээмпэшке, сохранилось сухим, а вот запасного камуфляжа не нашлось. Единственная смена одежды теперь сушилась, и Михаилу приходилось сидеть в комнатке да прихлебывать приготовленный заботливым Улугбеком горячий травяной отвар. Иначе и простыть не долго, – только болезней им в дороге и не хватало.

Конечно, снаружи делать было нечего. Дождь лил, не переставая, словно природа решила выполнить трехмесячную норму. Но нашлись занятия и внутри гостевого дома, – пусть сейчас в нем было темновато, словно уже наступала ночь.

От погоды ли, от послепоходной усталости, от роли, которую невольно на себя взял, – но Михаилу даже не думалось. Требовалось прикинуть дальнейшие шаги, обмозговать хорошенько предложение Кирилла, суметь поставить на пути честолюбивого киборга какие-то преграды, раз внутри него нет нравственных ориентиров. Монах был не против именно киборга. В качестве спутника рейда Кирилл продемонстрировал надежность. Если подумать, толика честолюбия тоже будет плюсом, но толика, а не стремление обязательно и всенепременно подняться над толпой. Разве важно, как именно называется должность, находишься ли ты на виду у всех или незаметно делаешь нужное дело?

С Рамзаном и Петром посоветоваться? Влад вечно размышляет о вещах научных и технических, понятных далеко не всякому, и редко нисходит до житейской суеты, Улугбек тоже занят своим, Ростиславу не до того, дружинники – воины, а не мыслители… А с местными о таком и не стоит…

Еще ногинские, будь они неладны! Или наоборот? Раз они пытаются расширить сферу влияния – может, как раз на них и сделать ставку? Разницы, где именно будет центр первого подмосковного государства, нет. Пусть не очень лежит душа к Ногинску, но тому наверняка есть простая причина: первыми встретились не они.

– Можно? – дверь отворилась без стука. Вопрос был риторическим: Лина шагнула внутрь, не дожидаясь разрешения.

Михаил машинально плотнее закутался в одеяло. Паршиво без привычной формы. Ладно еще хоть оружие под рукой. Без него вообще было бы неловко.

– Присаживайся, – садиться в комнатке было особо некуда. Кровать, на которой восседал монах, да табуретка рядом с небольшим столиком.

– Я хотела бы узнать, что вы дальше думаете насчет меня? – никакого смущения у девушки не было. Ну, мужик в одеяле, подумаешь!