Гагарин

Валентина пока не могла ехать на Север вместе с мужем – ей нужно было завершить учебу в медицинском училище. Но до начала службы молодожены побывали в Гжатске, где Валентина познакомилась с родней мужа. «Встретили нас приветливо, – пишет в воспоминаниях Гагарин. – Невестка понравилась. Но отец как-то в беседе высказал недовольство тем, что свадьбу мы справили не в Гжатске, а в Оренбурге. Зная характер отца, не терпевшего возражения, я промолчал, а Валя сказала:

– Папа, не могли же все мои подруги и Юрины товарищи приехать к вам в Гжатск. Ведь у нас была комсомольская свадьба!

Этот довод убедил отца, и было решено повторить свадьбу в Гжатске. Деньги у меня были, и свадьба прошла так же весело, как и в Оренбурге».

В Москве, куда молодожены приехали из Гжатска, им пришлось расстаться – Валентина поехала домой, а Юрий отправился на север и прибыл к месту службы 28 ноября 1957 года.

Глава пятая. Полярный летчик

Летчики не зря говорят, что на Севере надо не только уметь летать, но и уметь ждать: уж очень редко там выдается хорошая погода и очень она неустойчива. Как-то один летчик отправился в разведочный полет на три часа, а вернулся через три дня: туманы не пускали. При одной температуре воздуха туман стелется над чистой водой; при другой температуре вода хорошо видна, а туман опускается над льдами; при третьей – он держится на островах и ледниках.

Михаил Водопьянов, «Полярный летчик»

Юрий Гагарин во время службы на северо-востоке Мурманской области в 769-ом истребительном авиационном полку 122-ой истребительной авиационной дивизии Военно-воздушных сил Северного флота

Дом семьи Гагариных в Мурманской области

Космический аппарат Лайки – «Спутник-2»

При упоминании о Заполярье на ум сразу же приходят полярные ночи и дни, северное сияние и белые медведи. Кстати говоря, белых медведей в первый год службы Юрий так и не увидел. «Пугали меня: попадешь, мол, в зубы белым медведям – загрызут, – смеялся он, навестив во время отпуска родных в Гжатске. – А я их и не видел там. Другие видели, а я нет, не везло. Если бы в Московском зоопарке не посмотрел, так и не знал бы, что за штука такая, белый медведь».

Кроме того, в Заполярье сильные ветры, часто переходящие в опасные для самолетов бураны, а там, где служил Юрий Гагарин, местность была неровной – сопки достигали до пятисот метров в высоту, что осложняло полеты в пасмурную погоду, когда видимость была никудышной. Дело было в далеких пятидесятых, когда о спутниковых системах навигации и понятия не имели, так что ориентироваться по местности во время полярных ночей было очень сложно – темно и все покрыто снегом. Разумеется, новичков к ночным полетам не допускали, ознакомительно-тренировочные полеты начинались при свете дня.

Юрий отлично сдал теоретические зачеты, продемонстрировав блестящее знание материальной части самолета МиГ-15бис. «Я помню его первый самостоятельный вылет, который произошел в апреле 1958 года, – пишет в воспоминаниях Анатолий Росляков, секретарь партийной организации полка. – Он первым должен был после провозного полета сделать самостоятельный полет, который представлял собой полет в районе аэродрома по большому кругу на высоте, установленной руководителем полета, для ознакомления с прилегающим районом и для того, чтобы восстановить свое притупившееся чувство летчика во время перерыва в полетах… Дальнейшие его полеты предусматривали совершенствование боевой подготовки, а задачи были очень большие. Мы должны были и бомбить, и стрелять, и вести воздушные бои, перехватывать воздушные цели противника. Все программы подготовки боевого летчика Гагарин выполнял успешно. Вся его годичная подготовка прошла отлично».

Один казус с лейтенантом Гагариным все же произошел. Приземлившись, как положено, на взлетно-посадочной полосе аэродрома, он не принял во внимание гололед и резко нажал на тормоза. С самолетом произошло то же самое, что происходит с автомобилем при резком торможении на льду – его занесло, причем так, что с колес сорвало покрышки. Гагарин тяжело переживал случившееся, но на подобных мелочах «обжигались» все новички.

Особую опасность для летчиков представляли «снежные заряды» – они приносились циклонами, которые неожиданно врывались на побережье Кольского полуострова, где находились основной и запасные аэродромы. Снегопад «закрывал» одновременно все аэродромы и летчикам приходилось летать в режиме экономии горючего, выжидая паузы между снежными зарядами. Посадка самолета во время циклона требовала не только большого мастерства, но и мужества, поскольку в воздухе порой приходилось «висеть» буквально до последних капель горючего, ориентироваться было крайне сложно, а ветры швыряли самолет то в одну сторону, то в другую.

Впоследствии Юрий Алексеевич рассказывал, как во время морских учений летчикам приходилось прикрывать с воздуха наши корабли, оберегая их от назойливых самолетов потенциального противника. Видимость – ноль, сплошная мгла. Гагарину пришлось идти «крыло в крыло» с командиром звена, чтобы не потерять его из виду. «Вот где пригодилось все то, чему командир учил меня, – вспоминал он. – Я тогда был очень молодым летчиком, и этот полет запомнился мне на всю жизнь. Мы далеко ушли в море. Когда вышли в район учений, небо над нами было сплошной сеткой – все в инверсионных следах. Задание мы выполнили… Мы не знали, дотянем ли назад до своей базы. Дотянули, выдержали. Когда я сел, в моем баке горючего было на семь минут. Но главное не это. Важно, как человек относится к своему делу, к тому, что ему поручено, понимает ли ответственность, что на него ложится».

«Народец у нас подобрался чудной, – писал Юрий брату Валентину, – живут своими грезами, устремлениями в двадцать второй век, бредят о полетах в другие Галактики, собираются побывать на Марсе, а мой друг Дергунов даже наметил срок посещения Кассиопеи. Вот так-то! Если бы ты знал, Валентин, как я люблю свой полк, как мне приятно и интересно служить, как мне хочется для всех моих друзей сделать что-то радостное и приятное. И сделаю, но только что я могу, простой летчик, лейтенант авиации?»

Космическая эра в истории человечества началась 4 октября 1957 года запуском советского космического аппарата «Спутник-1», ставшего первым искусственным спутником нашей планеты. На посвященном этому событию вечере в Колонном зале Дома Союзов Президент Академии наук СССР Александр Николаевич Несмеянов сказал: «Для нас, ученых страны социализма, запуск спутника – двойной праздник: это праздник рождения новой эры в завоевании человечеством природы – космической эры существования человечества – и это праздник мужественной зрелости советской науки».

3 ноября 1957 года был запущен «Спутник-2», впервые выведший на орбиту живое существо – собаку Лайку. Прожив в космосе несколько часов, Лайка умерла, как предполагается – от перегрева.

15 мая 1958 года запущен третий искусственный спутник Земли, который стал первой полноценной космической лабораторией. «Спутник-3» летал до 6 апреля 1960 года.

Первый спутник открыл космическую эру, второй положил начало космическим путешествиям, а с третьего спутника начались научные космические исследования. В советском обществе царил невероятный космический энтузиазм – люди верили, что вскоре человек побывает и на Луне, и на Марсе, и до созвездия Кассиопея долетит…

«Радио передавало сравнительно скупые известия о полете нового спутника, – вспоминал Гагарин. – Центральные газеты в наш дальний гарнизон приходили с опозданием, так же как и письма. Но ждали мы их с нетерпением, часто наведывались на почту. И наконец пришла “Правда”, почти целиком занятая описанием третьего советского искусственного спутника Земли. В газете были новые сведения об орбите спутника, о наблюдениях за его полетом, а самое главное – давались подробности устройства спутника. Это в полном смысле слова была автоматическая научная станция в космосе. Статья была написана доходчиво, популярным языком.

Почти вся газета оказалась исчерканной цветными карандашами, а на полях пестрели наши пометки. Вскоре инженер полка прочел лекцию о победах наших ученых в борьбе за овладение космическим пространством. На лекцию пришли почти все офицеры, многие с женами и детьми. Я наблюдал, как загорались глаза подростков, когда лектор говорил, что в скором времени люди полетят к ближайшим планетам. Их уже не интересовали самолеты – они их видели каждый день, теперь сердца мальчишек были отданы новой любви – космическим кораблям, которых толком еще никто себе не представлял».