Галочка

Мы прошли в небольшой холл отделения, где было два кожаных дивана и сели. Тихий час, в коридорах отделения абсолютно пусто. Медперсонал тоже спит или спрятался и отдыхает от вечного нытья пациентов, заполняя медицинские бумажки? Захар помогал мне идти, поддерживая под локоть, и, уже в холле помог присесть поудобнее в углу дивана.

Устроившись, мы некоторое время молчали. Занавеска у открытого окна шевелилась, иногда под порывом ветра поднималась высоко, видимо, устроили сквозняк для проветривания. Я никак не могла осознать, что этот добрый и заботливый парень рядом, которого я знала с детства, за которого собиралась замуж и от которого буду рожать и есть тот ужасный пьяный монстр с белыми глазами без человеческого лица.

Он тоже думал о чём-то, не отводя от меня взгляда. Наконец, заговорил:

– Почему ты ушла так?

Странно, я думала сначала извинится, хотя бы.

– Ты видел мужчину с ковром, когда приехал за мной в день свадьбы? – ответила я вопросом на вопрос.

Он нахмурился, припоминая один из самых нелёгких дней в своей жизни.

– Да… Я ему даже дверь в подъезд придержал, - вспомнил Захар.

– Молодец. В том ковре была я. Без сознания. Меня вырубили хлороформом и украли. Я не сама ушла. А ты похитителю дверь придержал, - не удержалась, чтобы не уколоть его.

– Но записка на фате…- растерянно и неверяще протянул Захар.

– Я её сто лет назад писала и по другому случаю, - вздохнула я. – Впрочем, всё к лучшему. Я увидела твоё другое лицо, и оно мне не понравилось.

– Галя, любимая, прости… Я не просыхал с момента твоего ухода… Было так больно, душу разрывало просто! Мне хотелось заглушить эти муки любым способом. Пил много и долго, но не помогало. В какой-то момент вдруг появилась ненависть, неконтролируемая, не рассуждающая. С ней стало немного легче, понимаешь, не так больно. Когда тебя увидел, сорвался… Прости. Я только в обезьяннике, в полиции, в себя пришёл. Понял, что натворил. Знаешь, я даже захотел, чтобы меня посадили за то, что сделал с тобой, но меня через сутки выпустили. Сказали, что ты отказалась от возбуждения дела против меня. Почему? Ты сможешь простить меня, Галя? Клянусь! Я больше никогда в жизни пальцем тебя ни трону! Галя, Галюся, любимая моя, - он потянулся ко мне, привлекая.

Я не могла вырываться, рёбра диктовали свои правила движения, поэтому была поцелована в ударенную часть лица со всей нежностью.

– Нет.

Коротко и ясно. Но он видимо не понял, продолжил целовать всё, что не прикрыто одеждой: лицо, шею, руки.

– Перестань, Захар, - просила я, но он будто оглох.

– Галочка, родная, ты только прости. Я люблю тебя, как безумный. У нас малыш будет. Расскажи мне, подробно, кто тебя украл и что ему от тебя нужно было. Слава Богу, ты вернулась целой и невредимой! – шептал Захар между поцелуями.

– Хватит меня облизывать! – я чуть повысила голос. – Ты себя слышишь? Я недолго оставалась невредимой, ты это быстро исправил!

– Галя!

– Что, Галя? Между нами отныне и навсегда ничего, кроме общего ребёнка не будет. И не потому, что я злюсь на тебя. А я просто в бешенстве! Просто теперь я знаю, Захар, какой ты внутри. Это невозможно забыть и переступить. Я понимаю твоё тогдашнее отчаяние, но теперь думаю, что всё к лучшему. Если бы твоя натура проявилась гораздо позже, когда мы были бы семьёй с детьми, это было бы намного хуже. А, вдруг, ты бы пьяный напал на нашего ребёнка? Не-е-ет! – задыхаясь от усилий проговорила я.

– Галя, что ты говоришь… - начал он.

– Правду. Горькую, неприкрытую правду, Захар, - прервала его я. – С ребёнком будешь видеться сколько захочешь. Я совсем одна и не собираюсь разлучать нашу крошку с отцом, бабушкой и дедушкой. Мне нужна будет Ваша помощь. Но даже не надейся на то, что мы будем парой. Ищи своё счастье в другом месте. И не приходи сюда больше. Мне пока неприятно тебя видеть. Всё, я устала. Мне больно сидеть.

– Ладно. Пусть пока так, - отступил Захар.

Я поднялась с его заботливой помощью и медленно пошла в свою палату.

Когда пробиралась к своей кровати, неловко споткнулась об очередной кулек, который Захар оставил уже на самом проходе. Да уж… С моими передачками надо срочно что-то делать. Решила, что, кто следующий ко мне придёт, тот и унесёт всё лишнее.

Разговор с Захаром так утомил, что я легла и снова задремала до самого вечера. Разбудила меня санитарка, которая появилась в палате со знакомым с креслом на колёсиках.

– Вас сказано перевезти в другую палату, - объявила она мне.

Я посмотрела на образовавшуюся кучу своих вещей и представила, что всё это нужно собирать, переносить, а я уже неплохо обустроилась тут.

– Зачем? Мне здесь нравится, - нерешительно сказала я.

Тут в палату вошёл Альбинкин голомозгий муж.

– А вот моей жене с тобой не нравится. Устроила тут филиал борделя! Мужики табунами ходят! Захламила всю палату, проход перегородила! Альбина рассказала, что ты незамужняя беременная, и вид у тебя, как у алкоголички. Один из мужиков подпортил вывеску? Такой, как ты, не место рядом с моей женой, да и с любой нормальной порядочной женщиной, – едко высказался мужик.

Я растерялась. В принципе всё как-то так и есть, но обидно!

– Мне больно двигаться, чтобы эти кульки убрать. Как только ко мне кто-нибудь придёт, я попрошу забрать всё, - почему-то стала оправдываться я.

– Слышь, шалава, не знаю, как ты в эту палату попала, но я договорился, чтобы тебя убрали от моей жены. Заткнись и садись в кресло, тебя отвезут, или своими ногами топай куда скажут, – зло приказал лысый.

Нестерпимо захотелось расплакаться.

Но тут раздался тихий вкрадчивый голос Сергея:

– И чем тебе, ушлёпок, моя женщина не угодила?

Альбинкин благоверный развернулся и тут же создалось ощущение, что он, как воздушный шарик, сдулся.

– Сергей Борисович! Здравствуйте! Я вот… тут я… моя Альбина… Ваша ж…ен..а ..и..на? – замямлил он.

Сергей повернулся ко мне.

– Убрать его жену отсюда?

Я невольно согласно качнула головой. Как-то само кивнулось, честное слово!

– Быстро посадил свою куклу в это кресло и сам перевёз туда, куда собирался мою девочку устроить. Я обязательно проверю. У тебя пятнадцать минут, - очень жестко сказал Сергей и, повернувшись ко мне, совсем другим тоном произнёс – пойдём, мы с тобой пока прогуляемся немного, золотко. Ты как? Уже ведь можешь сама выходить? Доктор сказал, что ты молодец.

Я молча пошла на выход из палаты, старательно обходя пакеты и ошарашенного лысого.

В холле были больные и их посетители, диваны оказались заняты, и я встала у окна, чуть отодвинув шторы. Отвернулась от всех. Непрошенные слёзы всё же покатились.

Сергей подошёл сзади, встал очень близко ко мне, так, что чувствовалось тепло его тела, но не прикасаясь. Так мы и стояли: я, роняя по одной, тихие редкие слёзы, и он за моей спиной – молча.

Глава 24