Галочка

Наверное, надо было оставить эти розы здесь, но я этим жадинам не хотела оставлять даже то, что мне самой не было нужно.

Поехали!!!

Впервые в жизни меня катали на таком кресле. Здорово! Чувствую себя ребёнком, которого везут в колясочке. Только на неровностях пола, немного встряхивает и неприятно отдаёт в бок, сбивая дыхание.

Новая палата, в которую меня перевезли, была четырёх местной. Но! Широкие удобные кровати, новые шторы, вместительные тумбочки и обеденный стол с четырьмя мягкими стульями, даже вид из большого окна с европакетом – всё было на несколько порядков лучше, чище, удобнее, чем в предыдущей.

Эта палата была удивительно чистой и светлой.

По дороге на новое место мне попался, вывернувший из-за угла, запыхавшийся Захар с упаковками в руках.

– Стойте!
– попросила я санитарку, которая катила моё кресло.

Я молча протянула руки и забрала у парня еду. Потом, без выражения благодарности, холодно попросила его немедленно уйти. Сама сделала знак санитарке продолжать мою транспортировку.

В отражении стеклянной двери, я видела чуть размытый силуэт Захара, который немного постоял, а потом сгорбившись медленно исчез за углом.

Когда, через минут пятнадцать, вошёл Сергей, я уже съела и мясо, и картошку, и почти половину банки огурцов. Как раз держала в руках очередной солёный огурец и размышляла - влезет ли в меня ещё один.

– Тебе здесь нравится? – заботливо спросил мужчина.

Я была сыта и благодушна, но огурец сунула обратно и банку задвинула в угол тумбочки, убрала с глаз. Надеюсь, Сергей не захочет огурчика. К тому же, мне, наконец, назначили и стали давать на ночь обезболивающее и оно уже действовало, поэтому я чувствовала себя почти абсолютно довольной жизнью. Вот он! Записывайте! Рецепт счастья: первое - получить по морде или другой части организма и не кушать два дня, второе - через два дня выпить обезболивающее и вкусно поесть. Всё! Вы счастливы!

– Спасибо, Серёжа, - та половина моего лица, которая была не разбита, широко ему улыбалась.

Он вдруг нежно провёл по моей здоровой щеке, стирая улыбку.

– Прости, что я так долго. Приложился о ступеньку, когда падал. Когда твои крики услышал и пока дверь выбил, он уже озверел. Отправил тебя на скорой, врачам дал, в твоей квартире всё разрулил. Полицию вызвал. Прилетел в больницу, тебя устроил в травме и сам немного подремонтировался. Сотрясение таки оказалось. Сегодня только к вечеру выбрался к тебе, был уверен, что под приглядом оставил. Я ещё там разберусь. А ты, сюрприз, в гинекологии оказалась. Голодная, в плохих условиях, бедная девочка. Кто, кстати, отец? Саша или этот Козёл? – завёл разговор Дракон.

– Не путай меня. Козёл, как раз, твой друг Саша. А ребёнок у меня будет от Захара, - ответила я, всё ещё ощущая его руку на своём лице, хотя он уже давно положил её на своё колено. Сидит возле моей кровати, развалившись на стуле. Сотрясение? Это у него сейчас голова болит?

– Понятно… Выйдешь замуж за того, кто играл своей беременной женщиной в футбол? – он иронизировал.

– Нет. Не выйду. Но и сильно злиться на него или ненавидеть не могу почему-то. Наверное, понимаю его состояние и жалею, несмотря ни на что. Или потому, что знаю Захара и его семью с детства и всегда видела от них только хорошее. Прощать тоже не собираюсь, - ответила честно.

– Полиция приходила? – деловито уточнил Сергей.

– Мы разберёмся без полиции, - ответила я, и, увидев несогласное выражение лица Сергея, вдруг жалобно добавила – Пожа-а-алуйста…. И ты тоже... Не заявляй...

Он немного подумал и весьма нехотя кивнул. Я облегчённо вздохнула.

– Ладно. Что тебе надо? Готов записывать, - он достал гаджет и посмотрел в ожидании.

Я задумчиво перечислила всё, что пришло в голову. Даже не думала отказываться. Это драконы во всём виноваты, пусть расплачиваются. Да и всегда можно потом отдать деньги, если решу, что так лучше.

Гаджет пиликнул.

– Через полчаса тебе всё принесут. А теперь давай, ложись, отдыхай.

Сергей поднялся, неожиданно чмокнул меня в здоровую щёку и стремительно ушёл.

А я, наконец, повернулась к своим новым соседкам.

Женщина напротив спала, укрывшись одеялом так, что виднелась только светловолосая макушка. Она, кстати, так же лежала и когда меня только привезли в палату. Две остальные девушки, довольно молоденькие и хорошенькие, как картинки, сидели вместе, на одной кровати, и тихо переговаривались, но не настолько, чтобы я их не слышала. Обсуждали диету для беременных.

Заметив мой интерес, одна из девушек сказала:

– Мы на сохранении, а ты?

– Тоже, - осторожно ответила.

– Ну, по тебе сразу видно, зачем сохранение понадобилось, а меня мой засунул сюда просто так, на всякий случай, - фыркнула одна из девушек.

Меня немного покоробило её бесцеремонное понимание моей ситуации, но, с другой стороны, как говорится, всё на лице написано.

– Меня Альбина зовут, - тем временем, продолжила понимающая.
– А тебя?

– Галя, - представилась я и перевела вопросительный взгляд на вторую девушку.

– Катя, - в свою очередь, назвалась и она.

– А спит у нас Ярослава. Она после операции. Внематочная беременность, - проинформировала меня Альбина.

– Так, может, мы ей разговорами мешаем?
– я, объевшись, тоже захотела спать.

– Да она не услышит, даже, если мы тут в барабаны бить будем. Под успокоительным девочка. С ней истерики постоянно. Боится, что муж бросит и рыдает, - тон Альбины уже начинает меня потихоньку раздражать.

Вот есть такие самоуверенные бабы, которые считают, что этот мир устроен для них и под них, и только они, умницы и красавицы, знают, как правильно в нём жить всем остальным. Альбина явно была из их числа.

– Устала. Спать буду. Спокойной ночи, девочки.
– остановила я поток вопросов, готовых сорваться у новой соседки, по ней это было видно, и стала, как могла, шустро устраиваться на ночь.

Глава 22

Я проторчала в больнице целых три недели. Хотела выписаться раньше, через неделю: в боку боли уже так не беспокоили, почти сошедшие синяки хорошо поддавались косметическим замазкам, а, главное, я боялась растерять своих клиенток. Не получилось.

Давно уже всё в своей жизни решаю сама. Но, как оказалось, теперь меня лишили права голоса. И не кто-нибудь, а все! И этих всех у меня одной неожиданно оказалось слишком много.

Первое утро в новой палате для меня началось с посетителей.

Пришла мама Захара. Я только глаза открыла, а она с двумя сумками заходит. Не знала, как мне ей в глаза смотреть. И не виновата перед ней, вроде бы: меня похитили без моего согласия и жестоко избили, тоже, кстати без него. Даже рёбра переломали! Как ни смотри, я получаюсь в этой ситуации - жертва, а почему-то стыдно... и, именно, мне. Хочется, чтобы ушла, но прогнать женщину, как вчера Захара, не могу.