Галочка

Он вернулся в здание, а я пошла одна в ночи домой. В голове теснились безрадостные мысли.

Неужели, всё потому, что его маме я не понравилась? Или сильно проиграла в сравнении со всеми этими богатыми девчонками, которые ко мне даже не подошли? А наш ребёнок? Любящий человек так скажет? Разве так жестоко девушек бросают? Даже, если мажор... Совсем не по-человечески...

Просто шла, шла, переставляла ноги. Тот же город, те же звёзды, та же тёплая ночь, только уже я другая. Поломанная. Внутри больно, жжёт. И слёзы сами катятся, я их замечаю, только когда не могу попасть ключом в замочную скважину. Вытираю глаза.

Совсем не помню, как вошла, переоделась. Платье и туфли в мусорное ведро выбросила. Никогда больше не одену! Так больно внутри, что не соображаю ничего. Сижу, раскачиваюсь на кровати из стороны в сторону.

В дверь позвонили, я даже не пошевелилась. Не открою. Не хочу, не могу никого видеть. Вошла Машка с вещами. Наверное, открыла своим ключом, я ей на прошлой неделе ключи дала. Мы договорились, что все летние каникулы она будет жить у меня. Ей больше негде. Она сирота.

Она меня увидела, ничего не сказала.

Села рядом, обняла, со мной качается. Потом вдруг говорит:

– Галочка, родная! Спасибо, что ты есть! Только ты у меня, никого больше! Не плачь, милая. Не знаю, что случилось, и кто тебя обидел, но вижу, что ты живая и здоровая, а с остальным мы с тобой справимся!

Как нарыв ножом вскрыла. Ору ей:

– У меня ребёнок будет, беременная я! А он жениться не хочет. Сказал, деньги будет давать, если решу оставить. Но он хочет... сказал, чтобы аборт...а-а-а....Мать его меня полным ничтожеством назвала... Машенька, я же люблю его, я семью хотела, детей! Чтобы в горе и радости! И только с ним! Маша, а он ушёл гулять, отмечать выпуск! После того, как узнал о ребёнке, нашем с ним ребёнке, он сказал мне лучше сделать аборт и пошёл гулять с друзьями...Как же так, Маша!?

Подружка нашла успокоительное, заставила меня выпить сразу три капсулы.

Глава 8

Не знаю, как без Маши бы было… Только всю жизнь буду ей благодарна за поддержку в эти непростые дни. Конечно не я первая, не я последняя, кого бросил парень, вышвырнул из праздника жизни в буквальном переносном смысле. Может, у кого и посерьёзнее проблемы, а только каждому своё болит…

За ночь после выпускного я словно лампочка перегорела. Когда я на кровати качалась и больно жгло в груди от обиды, мир из цветного черно-белым становился, а точнее серым, беспросветно… В душе мрак клубился, злость по самую макушку затопила, плескалась внутри, через края переливалась. Особенно ненавистные были влюблённые парочки, а в очереди у гинеколога – беременные с большими животами, особенно те, которых муж привёл. Смотреть на них всех не могла, отворачивалась, в Машкино плечо носом утыкалась.

Я взяла направление на аборт. Срок всего четыре недели, поэтому иду на мини, в простонародье его называют его «вакуум». Оказывается, уничтожить ребёнка совершенно недорого. Даже звонить, и у Саши денег просить, не буду. Ещё немного у Валентины Ивановны до зарплаты займу и убью его сына или дочку за свои. Прощальный подарок. На самом деле больше не хочу унижений. Хватит с меня на всю оставшуюся. Сашка почти каждую ночь мне снится, всё такой же нежный, любящий, а просыпаюсь и … Ненавижу!

Машка меня в отделение проводила в назначенный день. В приёмном покое - очередь.

Подошла к дежурной за столом, квитанцию об оплате операции предъявила. Она мои данные записала, махнула рукой в сторону стульев, мол, садитесь и ожидайте. Пока я, нахохлившись, молча сидела, Машка уже со всеми успела разговориться, расположить к себе и получить полезные сведения. Подруга мне в руки немного денег для анестезиолога сунула. Ей люди посоветовали.

Я всё время тупо смотрела на тёмный экран мобильного. Саша всю неделю не звонил, не появлялся. А я ждала. Стоило телефону издать пиликающий звук, я сразу на экран смотрела. Только зря надеялась.

Машка по наивности своей думала, что я с Сашей наши отношения вернуть хочу, поэтому спросила меня:

– А вдруг он передумает, позвонит, а ты уже сделала аборт?

Машка, слишком ребёнок ещё, в розовых очках, несмотря на все её проблемы. Чистая душа, она не хотела, чтобы я эту операцию делала. Зло ответила:

– Ты не понимаешь, Маш. Всего не расскажешь и не передашь словами. Но я для них, как грязь под ногами. Ты бы слышала! Я ждала звонка этого козла потому, что просто хотела сказать ему, что убью его ребёнка, что я бросаю его! Понимаешь, хотя бы так сказать! Чтобы не чувствовать себя полным нулём, понимаешь? Ненавижу!

В палате, куда привела меня из приёмного покоя, тётка в белом халате, медсестра или санитарка, вместе со мною, ожидало вакуума шестеро пациенток.

У каждой своя история, но женщины, совсем не убитые горем. Я бы по таким причинам никогда бы сюда не пришла. Хотя...

У самой старшей уже есть двое детей, муж без работы, квартира маленькая. Кто я такая, чтобы её судить? У меня-то других детей нет, места в квартире полно и безработного бугая кормить не надо, а я пришла убивать своего ребёнка.

Ещё одна женщина, вся из себя фифочка даже в ночной рубашке, считала, что уже имеющегося, одного ребёнка ей более, чем достаточно. Пришла на операцию тайком от мужа, выклянчив деньги на шоппинг.

Третья пациентка, совсем юная девчонка, хорошенькая, живёт со своим парнем даже меньше года, но делает уже шестой вакуум подряд, даже не считая это операцией.

У четвёртой молодой женщины - на работе важный долгосрочный проект, за который она болеет всей душой и даже в палате перед самой операцией всё время говорит по телефону, без конца обсуждая деловые вопросы.

Пятая несчастная, похоже, иностранная барышня. Она молчит, укрывшись одеялом с головой, только чёрные кудрявые жгутики волос чуть видны, не разговаривает с нами. Кудряшка так ни слова и не сказала ни до, ни после операции.

Медсестра пришла за мной, четвертой по очереди. Обратно девочек привозили санитары на каталке, и, спящими, на кровать прямо в простыне перекладывали.

В операционной я устроилась на гинекологическом кресле ещё с ребёнком, укол в плечо, обратный отсчет, проснулась в палате на кровати уже без него. Даже почти ничего не болит. Хотя, лучше бы там болело, чем так жгло внутри. Сказали, через два часа можно уходить.

Деловая, которая была самой первой, уже такси себе на работу заказала.

Я лежу, смотрю в потолок. Как мне теперь с этим жить?

Всё время в голове перебираю события. Шары эти с розами, тюльпаны на постели. Когда спала, убитый малыш снился. Сейчас не знала, куда деться. Жалела. Сейчас жалела, но ничего не вернуть. Непоправимо. Хотелось грудь себе расцарапать, чтобы не так жгло.

Лето жаркое в этом году. Воздух будто стоит неподвижно и в нём всё живое плавится.

Хорошо, что у Маши сейчас каникулы, и она у меня живёт. Я всё время думала, почему Саша меня бросил? Неужели из-за пары слов его матери? Или я настолько хуже всех этих богатых девок оказалась на его выпускном? Саше стало стыдно из-за того, что у него такая девушка, как я?