Галочка
Шрифт:
– Надо же! Ты сегодня вежливый… Не то, что вчера ночью, - буркнула я.
В тишине салона было слышно каждое моё слово.
– Прости за вчерашнее. Пожалуйста, - ушам своим не поверила, повернулась к нему с ножницами.
– Ты не знаешь… - начал он, но я перебила.
– Не знаю, где она! Матерью клянусь. Не знаю!!!
– ору и иду на него с ножницами, нервы.
Он развернулся и, не спеша, вышел. Что-то сказал парням, и Драконы, сев на мотоциклы, разъехались в разные стороны.
Женщины в салоне задышали полной грудью.
– Откуда ты знаешь господина Белова? – спросила с придыханием одна из клиенток.
–
Тут, вдруг, вернулся Гор и произнёс, скотина:
– Забыл сказать. Я пока поживу у тебя. Закажи домой ужин в ресторане к девяти.
– Я работаю сегодня до десяти, - огрызнулась я.
– Ладно, я сам. Не спеши. Ключи у меня есть, - и ушёл гад.
Клиентки выжидательно молчали. Я тоже. Обойдутся.
Валентине Ивановне шепнула:
– Потом.
Я работала и вспоминала Сашу. Он не вошёл в мой салон... Смотрел на меня из-за стекла. Я прислушивалась к себе. В голове полный сумбур. Не понимаю, что чувствую, но одно уже ясно – далеко не равнодушие.
Мне хотелось выть от досады. Так долго и так старательно строить новую жизнь, а тут как в сказке «мышка бежала, хвостиком задела, яичко упало и разбилось».
Моё спокойствие разбилось, а он лишь хвостиком махнул - посмотрел на меня через витрину. Ненавижу!
Гор ночевал у меня в квартире целую неделю. Носился днями где-то, искал Машу, друзья ему помогали. Перетрясли они и Захара, и Дана, и Ваню. Дракон каждый вечер по пол ночи устраивал мне настоящий допрос о нашей с Машей жизни с настольной лампой в глаза. А что я могла сказать? Я последние месяцы только и делала, что салоном своим занималась. Страшно мне эти дни было конкретно. Машкин парень меня только, что не пытал по-настоящему. На моём телефоне все звонки проверил. Получил с моей же помощью запись всех последних разговоров и прослушал при мне, требуя комментарии. Я ни в чём не спорила, послушно отвечала на вопросы, его пальцы на горле хорошо запомнила. Бешенный! Я на месте Машки давно бы уже сбежала. Она ещё долго терпела. Если он её сейчас найдёт, до полусмерти изобьёт, наверное. Машка, прячься, дорогая, получше!
Наконец, Гор пропал с моего поля зрения. Прошло какое-то время. Я начала успокаиваться и, вдруг, как-то вечером звонок.
Я только пришла с салона, усталая, ноги гудят.
В моей новой жизни у меня постоянно вечером болели ноги.
Открыла, не спрашивая, на автомате, от усталости.
– Даже не спрашиваешь, кто там? – за дверью стоял Саша, собственной персоной, с букетом роз.
Молчу. Дар речи потеряла. Столько раз мечтала о чём-то подобном, после того выпускного, а сейчас отчаянно хотелось, чтобы померещился мне этот момент. Хочу, чтобы не было его сейчас тут! Только душа моя успокоилась. Только наладилось всё в жизни!
И я начинаю осторожненько, не глядя на Сашу, закрывать входную дверь.
Он ногу поставил в проём. Потом дверь распахнул, сам вошёл, без приглашения. Прошёл мимо меня в квартиру, сунув мне в руки цветы по дороге. Огляделся по-хозяйски.
Что ж... Деваться некуда. Цветы в прихожей, на полке небрежно оставила. Следом за гостем прошла в комнату. Порадовалась невольно, что у меня чисто. Помощница регулярно убирается.
– Гор помешался на твоей подруге. Ищет её… А у тебя, смотрю ничего не изменилось, - начал он разговор.
Молчу.
– Ты
салон открыла? Я видел. Скромненький. Дела плохо идут?Молчу.
– Может, кофе гостю сделаешь?
Только качнула головой отрицательно.
– Воды хотя бы принеси, хозяйка. В горле пересохло.
Нехотя пошла на кухню. Набрала воды в стакан прямо из крана. Вернулась в комнату. Он шкаф открыл: то ли смотрит, то ли в вещах роется. Молча стакан протягиваю.
– Ты, смотрю, ту белую шубку не выбросила. Носишь?
Молчу.
– Ну что ты в молчанку играешь? Иди ко мне, - с этими словами протянул руку и схватив меня прижал к своему телу. Стакан на шкаф поставил. Без стула не достану.
От неожиданности в первый момент замерла у его груди, потом задёргалась, вырываясь.
– Ч-ш-ш… Успокойся. Я соскучился, Галка! Ну что смотришь удивлённо?
– Отпусти меня немедленно!
– прорезался у меня, наконец, голос.
– А то что?
– улыбается, гад.
– А то буду сопротивляться изо всех сил и заявлю на тебя в полицию. Знаю, что тебя не посадят. Но шума наделаю. Мне терять нечего, а тебе? Огласки не боишься?
– И зачем это тебе?
– Просто уходи, прошу.
– Галя, малышка, я правда соскучился, только сейчас понял, насколько.
– Отпусти меня! – я вырывалась изо всех сил, всё отчаяннее, и он понял, что не играю, разжал руки, отпустил.
– Давай просто поговорим. Сделай мне кофе. Устал сегодня.
– Обойдёшься. Не о чём нам разговаривать. Прямо сейчас, немедленно уходи из моего дома. Ты меня бросил. Аборт я сделала. Ребёнка нашего убила, как ты хотел. Ничего общего у нас больше нет. Я забыла тебя и живу своей жизнью. Всё! Нет тебя и не было никогда!
– Да не бросал я тебя, Галочка! Что ты надумала! От колледжа до твоей квартиры пять минут ходу. Я тогда не смог проводить, просто занят был. Мы с ребятами выпускной отмечали, ты должна понимать. Потом не смог прийти, потому, что уехал на гонки, потом поступление, закрутился…
– Потом женитьба…
– И это тоже... Но ты же понимаешь, что в моей среде женитьба – это бизнес. Я планировал продолжать наши с тобой отношения после моей свадьбы. Ребёнка, естественно, не хотел. Пока. Может быть потом, если бы ты очень сильно настаивала… Девочка, я и сейчас готов обеспечивать тебя полностью. Буду приезжать к тебе пару раз в неделю. А ты не будешь работать в салоне, ты будешь в них обслуживаться. И не в таких захудалых, как твой, а в самых шикарных. А если заскучаешь, сможешь завести себе собачку. Только какой-нибудь мелкой породы и не шумную. Будешь закрывать её, когда я буду приезжать к тебе. Ну… Иди ко мне, глупышка. Давай уже мириться.
– Саша, уходи, - только и смогла выдохнуть.
Потом развернулась и быстро ушла сама, на ходу подхватив сумочку с ключами от квартиры. Сбежала к Валентине Ивановне. Ночевала у неё.
Не спала всю ночь. Трясло. Раньше думала, что ненавижу его. Нет. Это вот теперь ненавидела. Это теперь действительно перестала, наконец, ждать.
Глава 12
Драконы, совершенно неожиданно, сделали мне такую рекламу, что страдать оказалось некогда. Моё время в салоне было расписано с восьми утра до позднего вечера, без выходных.