Гамбит. Вендетта

— Маш, а ты чего такая? — пытаюсь сдержать свою буйную фантазию, чтобы не напридумывать лишнего.

— Жень, я так благодарна тебе, что отправил меня в эту клинику, — начала она, явно волнуясь. — Понимаешь, я тут уж месяц с небольшим и… И мне стало намного лучше, легче. Особенно сейчас… Знаешь, я ведь совершенно не думала, что такая душевная травма сможет быть заглушена в такие короткие сроки, но… я… — она замялась, видимо, подбирая слова, чтобы сообщить что-то важное.

— Говори, Машунь, — поддержал ее. — Что бы это ни было, можешь сказать все, что угодно. Я не стану осуждать, критиковать или ругаться, солнце. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Знаю, — довольно ответила она, и сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Жень, кажется, я влюбилась.

Честно говоря, ожидал чего угодно, но только не этого. Она ведь не так давно пережила то жуткое насилие и…

— Кто он? — только и смог выдавить из себя, замерев в ожидании.

— Он — мой врач. Его зовут Дэвид Оуэл. Он… Жень, он невероятный мужчина! Он… он помог мне и до сих пор еще помогает справиться со своими страхами. Помог увидеть в том кошмаре и положительные моменты. Не стану говорить какие именно, но… его странный метод и подход к своему делу правда помог. И это невероятно!

Слушаю ее и… И что? В душе такая тоска, что выть хочется! Нет, за Машку я, разумеется, рад до безумия, но… Мысли тут же вильнули в сторону моей беглянки — Алины. Почему?! Почему она сбежала? Ведь у нас же все могло получиться! Я же видел, что небезразличен ей! Если бы только она согласилась тогда помочь мне, если бы только не ушла… Но что толку теперь от этих «если», когда я остался совершенно один.

— Жень? — услышал немного встревоженный голос сестры. — Ты там как?

— Все хорошо, Маш, — попытался убедить, скорее, ее, чем себя. — Правда. Я рад, что ты выбралась, что тебе помог этот врач. Я был уверен, что все у тебя получится, малышка. И если уверена, что твои чувства взаимны, то… Да кому я это говорю, — хмыкнул, улыбнувшись лишь уголками губ. — Машка, ты у меня умница и красавица! Я верю, что ты сделаешь правильный выбор! Верю, что он достойный человек, если за такой короткий срок смог вытащить тебя из такого тяжелого состояния.

— Спасибо, братишка! — облегченно выдохнула она, видимо, все время затаенно ожидая моей реакции. Она что, боялась, что начну ее распекать?

Ох, Машулька, все-таки ты еще такая у меня глупенькая. Ты же знаешь, я за тебя готов весь мир вверх ногами перевернуть! А то, что ты сейчас счастлива — для меня, как бальзам на душу! Ты смогла, моя родная, перешагнула через тот ад, что не так давно поселился в твоем сердце! Я, конечно, понимаю, что след в душе все равно останется и никуда не денется из памяти, но все же… теперь я хотя бы понимаю, что тебе полегчало настолько, что начала смеяться и даже, кажется, смогла влюбиться.

— Люблю тебя, сестренка, — улыбнулся, чувствуя, как в душе разливается приятное тепло, согревая сердце.

— И я тебя, Женечка! — уверенно заявила она, но затем как-то замялась, словно снова не решаясь мне о чем-то сообщить.

— Роднулька, — обратился к ней, — если хочешь что-то сказать, то говори. Ты же знаешь, я в любом случае на твоей стороне и всегда приму все, что ты решишь.

— Я знаю, Жень, просто… — она запнулась в нерешительности.

— Что такое, родная? — подтолкнул ее.

— Просто… Жень, я не вернусь в Россию, — наконец-то выпалила она, тут же замолкая.

Меня словно током прошило. Не вернется! Она останется забугром. Будет жить там, с этим… этим доктором?!

Хотел уже возмутиться, но в последний момент сумел сдержаться. Все-таки, если она там останется, значит, ей там лучше, чем тут, в России. Да что тут, собственно говоря, ловить-то? А там она, как я понимаю, теперь счастлива.

— Твое право, Маш, — спокойно произнес я, а в душе словно дыру пробили. Вот теперь я и правда остался один.

— Ты не обижаешься? — осторожно поинтересовалась Маша.

— За что, сестренка? За то, что тебе стало легче? За то, что нашла свое счастье? — хохотнул я, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. — Наоборот, я рад за тебя!

Не стану говорить ей, что мне сейчас тяжело так, как никогда в жизни, иначе она сразу же все бросит и прилетит домой… ко мне. Нет, нельзя. Пусть считает, что у меня все отлично, тогда она сможет выстроить свою жизнь так, как считает нужным. Попросит помощи — всегда помогу! Защиты — прилечу и закрою от любого врага даже ценой собственной жизни. Но не потяну ее в то болото, из которого она только-только смогла вынырнуть.

— Спасибо, Жень, — всхлипнув, выдавила она из себя, — ты самый лучший брат на всем белом свете! Знай это, и никогда не забывай. Я люблю тебя!

— И я тебя, мелкая, очень сильно люблю, — выдавил из себя, еле сдерживая подступившие слезы, и обрубил связь.

Шумно выдохнув, открыл глаза, смахивая с ресниц слезинки. Что-то я слишком уж сентиментальным стал, мягкотелым. Надо как-то брать себя в руки. Но стоило только представить перед собой образ Алины: как она смотрит на меня, как извивается, выкрикивая мое имя, в груди защемило, а в сердце, словно ножом прокрутили.

— Сукааааа!! — взвыл я, вскакивая с дивана, и пиная журнальный столик ногой, от чего он перевернулся, и стеклянная столешница разлетелась на мелкие осколки. — Аааааа!!

Хватал все, что могло подвернуться под руку: стулья, вазы и прочую утварь, швырял через всю комнату, разбивая о стены, срывал полки со стен, перевернул книжный шкаф…

Но это все не помогло, наоборот — стало только хуже!

Выскочил на улицу, запрыгивая в авто, и тут же, заведя движок, сорвался с места.

Куда? Не знаю, лишь бы только не оставаться в четырех стенах! Только не быть одному!

Нужно спустить пар! Срочно!

В «Неон» к Каину? Неплохой вариант, но… Не хочется создавать ему проблемы. Да и трахать девчонок в его клубе как-то не особо-то и хочется… Хм, после Алины нет никакого желания даже и близко к себе кого-то подпускать. Ощущение, что если прикоснусь, то замараюсь.

Устраивать в его клубе драку — тоже не вариант. Вот если бы у него был бойцовский клуб… А так, не бойцы у него, а щенки недоразвитые. В гневе я могу и убить, а в спокойном состоянии лишь слегка покалечить. Но проблема в том, что сейчас я и в гневе, и в отчаянии!

Так что нет, клуб Каина отпадает.

Задумался, совершенно не обращая внимания на дорогу, но краем сознания все же отметил, что на спидометре уже за сто пятьдесят км/ч. А, похер! Теперь реально не жаль, если что-то случится со мной. Машке уже намного лучше и она во мне не нуждается, а та, кто мне небезразличен, снова сбежала, но теперь уже навсегда. Даже если я попрошу помощи у Беса с ее поисками, то шанс найти мою беглянку все равно будет равен нулю — она умеет скрываться, если нужно, ведь делает это почти всю жизнь!