Ганс и Грета
Шрифт:
– Умремъ лучше оба вмст, – сказала вдругъ Гретхенъ. – Ты убей сначала меня, а потомъ застрлись!
– Я не могу тебя убить. Лучше я самъ застрлюсь прежде. Но тогда теб не зарядить ружья! Ты съ нимъ не справишься, Грета, да и кром того я не хочу, чтобы ты наложила на себя руки. Слышишь ли, не хочу!
Онъ взялъ ружье въ лвую руку и высоко поднялъ его. Глаза Греты сверкали такимъ необыкновеннымъ блескомъ, что Гансъ боялся, чтобы Грета какъ-нибудь не выхватила ружья изъ его рукъ и не ранила себя.
Вдругъ раздался выстрлъ по ту сторону луга. Олень, котораго передъ тмъ видлъ
– Это Репке – сказалъ Гансъ, узнавшій его, не смотря на темноту.
– Боже мой! – сказала Грета. – Теперь они скажутъ, что это ты убилъ оленя!
Она схватила Ганса за руку и побжала въ лсъ. Гансъ слдовалъ за нею и старался ее успокоить, но она его не слушала и бжала все скоре и скоре, судорожно ухватившись за его правую руку. Въ лвой рук онъ держалъ ружье.
– Грета, да куда же ты бжишь?
– Пойдешь, пойдемъ! – говорила Грета. – Ахъ Боже мой, Боже мой! Они врно гонятся за нами, и поведутъ тебя на вислицу.
И Гансъ не усплъ еще опомниться, какъ они уже стояли на краю Ландграфскаго ущелія.
– Грета, – сказалъ Гансъ. – Здсь ты не сойдешь.
Но Грета не слушала его; Гансъ хотлъ ее остановить и, крпко ухвативъ ее правой рукою, сдлалъ нечаянное движеніе лвою; заряженное ружье задло за кустъ и выстрлъ раздался между утесовъ.
– Боже милосердный! – вскрикнула испуганная Грета и съ воплемъ упала на землю.
Гансъ зналъ, что выстрлъ не могъ попасть въ нее.
– Ну, Грета – сказалъ онъ съ досадою, – что съ тобою? Вставай скоре.
– Я не могу, – сказала она посл тщетныхъ усилій подняться; – я врно сломала себ ногу или вывихнула ее. Я не могу встать.
Въ лсу раздались отдаленные голоса и лай собакъ.
– Сбрось меня внизъ! – сказала Грета.
– Глупости! – сказалъ Гансъ, – попробуй еще, можетъ быть и встанешь.
– Нтъ, не могу, сбрось меня внизъ! – сказала Грета. – Я этого не переживу!
Гансъ на минуту остановился въ раздумьи. Потомъ съ быстротою молніи подбжалъ къ ружью, сорвалъ съ него ремень, вынулъ изъ кармана своей блузы тоненькую, но крпкую веревку, привязалъ ее за оба конца къ ружейному ремню, перекинулъ его себ черезъ плечо и сказалъ:
– Поди сюда, Гретхенъ, и помоги мн! если можешь! Такъ, хорошо!… Вдь теб не въ первый разъ, не бойся! Ты почти такая же легонькая, какъ была прежде, а я сталъ гораздо сильне! Ну, теперь, сиди смирно и опирайся какъ можно крпче на мое правое плечо! Упасть ты не можешь. Я крпко завязалъ узелъ. Хорошо ли теб сидть? Ну, теперь пора въ путь.
И Гансъ, неся Грету на спин, началъ спускаться въ ущелье. Для всякаго другаго эта попытка была бы сумасбродствомъ, но Гансъ не былъ похожъ на другихъ.
Несмотря на то, что черная туча поднялась уже до горы и грозила затмить послдній свтъ сумерокъ, Гансъ перепрыгивалъ съ своей ношей такъ смло съ утеса на утесъ, какъ будто была не ночь, а ясный, солнечный день, и онъ спускался не въ крутое Ландграфское ущелье, а шелъ по одной изъ отлогихъ тропинокъ, ведущихъ въ долину.
Ружье несъ онъ въ лвой
рук и опирался на него, когда дорога становилась черезчуръ крута.– Ну что, Грета, – спрашивалъ Гансъ, – нога очень болитъ?
– Нтъ, – отвчала Грета.
Но Гансъ слышалъ, какъ она тихо стонала и по времнамъ вздрагивала всмъ тломъ.
– Какъ ты себя чувствуешь, Грета? – спросилъ Гансъ нсколько времени спустя.
Грета не отвчала. Ея голова тяжело опустилась на его плечо. Онъ остановился; ея губы почти касались его уха, но онъ не слышалъ и не чувствовалъ ея дыханія.
– Грета, – повторилъ онъ, – Грета, если ты умрешь, я брошу тебя тамъ внизу въ прудъ и самъ брошусь туда вслдъ за тобою.
Отвта не было. Вдругъ направо, изъ-за утеса, отвсно возвышавшегося изъ пропасти, въ пятидесяти футахъ надъ тмъ мстомъ, гд стоялъ Гансъ, раздался громкій голосъ:
– Стой Гансъ! или я выстрлю.
Это былъ голосъ лсничаго Бостельмана. Гансъ теперь узналъ человка, стоявшаго надъ его головой. Стрляй, подумалъ Гансъ, теперь все равно.
– Стой, бездльникъ! – вскричалъ опять лсничій.
– Погоди еще, – сказалъ про себя Гансъ и началъ еще быстре спускаться въ пропасть. Выстрлъ раздался по всему ущелью, и пуля просвистала надъ самымъ ухомъ Ганса.
Грета пошевельнулась.
– Какъ, – сказалъ Гансъ, – Гретхенъ, ты еще жива?
– Ахъ, Гансъ, я не выдержу, – простонала Грета, очнувшаяся отъ обморока.
– Бдная крошка, бдная крошка! Я буду поддерживать твою ногу. Такъ хорошо? Теперь теб лучше?
– Гораздо лучше.
– Ну, потерпи еще немного, черезъ четверть часа мы будемъ внизу.
– Кажется, здсь кто-то опять выстрлилъ?
Гансъ не отвчалъ; онъ притворился, что не можетъ перевести духъ отъ усталости. Да, и было отъ чего устать. Поддерживая ногу Греты, онъ долженъ былъ согнуться, и это сильно утомляло его. Онъ съ трудомъ переводилъ духъ, сердце его стучало, потъ струился градомъ со лба, веревка, которою онъ привязалъ Гретхенъ давила его грудь и рзала плечи; онъ крепко стиснулъ зубы.
– Я не выдержу, – сказалъ онъ про себя.
Вдругъ, внизу, въ долин, засвтился огонекъ: онъ отражался въ пруду изъ оконъ сосдняго домика. Это придало Гансу новыя силы; а вотъ и ручей, протекающій близъ пруда подъ зелеными соснами. Одинъ прыжокъ, и Гансъ уже на другой сторон его и бжитъ по мягкой, хотя все еще покатой лужайк, мимо тополей къ берегу пруда.
– Ну, вотъ мы и пришли, – сказалъ Гансъ, – как же ты доберешься домой?
– Оставь меня здсь! я дотащусь сама какъ-нибудь.
– Что же ты скажешь имъ?
– Это ужъ мое дло.
– Ну, прощай Грета!
Онъ развязалъ веревку и ремень, осторожно опустилъ Грету на траву и сталъ на колни подл нея.
– Прощай, Грета! – повторилъ Гансъ.
Она обняла его шею обими руками, поцловала его и заплакала. Гансъ тоже поцловалъ ее и тоже заплакалъ.
Въ кухн Греты светится огонекъ.
– Тамъ Кристель, я позову ее отсюда, она мне поможетъ дойти до дому. А ты уходи, Гансъ!
Гансъ поцловалъ ее еще разъ и поползъ на коленяхъ къ маленькому садику; онъ слышалъ, какъ Грета кликнула Кристель и Кристель вышла къ ней. Тогда онъ всталъ.