Гардемарины

Алексей Морозов попал в четвертую шеренгу в первую роту первого батальона. Командирами отделений считались самые высокорослые курсанты из первой шеренги, которым сразу нашили нашивки старшин 2 статьи и повесили на грудь боцманские дудки. Командиром отделения у Морозова был Толик Синьков из их роты.

В Москве курсантов разместили в казармах флотского экипажа, на бульваре Свободы. Оттуда их возили машинами к Речному вокзалу, где на площади перед вокзалом и проходили все тренировки, с начала марта по конец апреля. Причем, занятия были каждый день без суббот и воскресений.

Командиром морского полка курсантов ВВМУРЭ имени Попова был начальник училища контр-адмирал Медведев, его заместитель по строевой части полковник Гулидзе был главным готовившим полк к прохождению на параде. Начальники факультетов были командирами батальонов, а командиры рот маршировали за начальником факультета.

Каждый день на Речном вокзале в Москве командиры батальонов, командиры рот и просто сопровождавшие курсантов офицеры, бегали между марширующими шеренгами и пытались создать из курсантов подобие настоящего строя, обеспечить равнение шеренг.

– Заходи, заходи, заходи! Не заваливай, равнение белых перчаток, равнение бескозырок! – то и дело раздавались крики нашего руководства, вытаскивающих из строя и отчитывающих наиболее нерадивых курсантов.

Проверкой готовности морского полка перед парадом проверялось высшим руководством Вооруженных сил.

Была ночная репетиция парада на Красной площади за несколько дней до парада.

Ночью курсантов построили, весь парадный расчет. Окончательную готовность к параду и полную репетицию всех собранных на Красной площади подразделений осуществлял лично командующий Московским гарнизоном генерал-полковник Колесников.

Прошли один раз, потом второй. Те подразделения, которые получили положительные оценки, были отпущены командованием в казармы. После пятого прохождения на исходном рубеже остался один морской полк.

После общего прохождения все подразделения были отпущены с площади, оставить было приказано лишь один наш морской полк, который, по мнению высшего командования, получил неудовлетворительную оценку за прохождение.

Курсанты прошли в одиночестве один раз, потом второй, третий раз и каждый раз почему-то получалось все хуже и хуже. Когда морской полк в очередной раз выгнали на исходную позицию к историческому музею, с Мавзолея Ленина спустился сам руководитель парада генерал-полковник. Рост его был таков, что он возвышался даже над нашей первой шеренгой.

– Идти надо, как аршин заглотив! – учил он морских курсантов, – понятно говорю?

В ответ молчание. Все устали и обозлились сами на себя и на все командование.

До четвертой шеренги, где стоял Леша Морозов, донесся запах хорошего коньяка, которым, видимо, в перерывах грелся начальник. Морозов вдохнул этот приятный запах, и ему стало слегка смешно. Он, опустив голову, даже улыбнулся. В ночном морозном воздухе запах чувствовался очень хорошо. Сосед Алексея толкнул его карабином и тихо прошептал:

– Эх, отлить бы, а то еле ноги переставляю! Боюсь, описаюсь от усердия!

Морозов тихо вздохнул про себя и почувствовал, что очень устал, что очень хочется спать, но еще больше тоже хочется в туалет.

И он посочувствовал себе и соседу, понимая, что ничто не может спасти от позора описаться. Представил себе мокрые, заледеневшие брюки и даже вздрогнул.

Укоряющими взглядами смотрели на курсантов их начальники, которые тоже, видимо, уже устали и от того, как пройдет следующее прохождение, зависело, когда полк ляжет спать. Но казалось, что при таком подходе придется маршировать до утра.

– Ну, что вам не хватает, моряки, чтобы хоть раз пройти нормально? – спросил внезапно генерал-полковник, вглядываясь в глаза первой шеренги. Видимо, внутренне почувствовал уже какое-то безразличие и фатализм со стороны моряков. Он вдруг понял, что моряки из принципа готовы ходить до утра.

– Что вам не хватает, моряки? – повторил он, – что надо сделать, чтобы вы прошли нормально?

– Товарищ генерал! Писать хочется! – раздался внезапно чей-то голос из задних шеренг.

Все замерли, ожидая шторма.

Генерал нахмурил брови, посмотрел внимательно на начальника училища, тот покраснел и лишь пожал плечами, показывая выражением лица: «Что, мол, с этих придурков возьмешь? Вот и будем мучиться до утра».

Генерал оглядел тоскливо площадь, посмотрел на сопровождавших его офицеров, потом посмотрел в сторону Мавзолея и Кремлевской стены и внезапно скомандовал:

– Быстро, бегом! Кто хочет! К кремлевской стене и назад в строй!

И тут беззвучно морские курсанты с карабинами рванулись к стене.

У передвижных ограждений, огораживающих у стены мемориальное кладбище, стояли несколько милиционеров, ожидавших, видимо, окончания тренировки.

И когда внезапно огромная черная масса из четырехсот человек в черных бушлатах и бескозырках с карабинами в руках с примкнутыми штыками молча рванулась к Кремлевской стене, они, понятное дело, испугались. Возможно, что они вспомнили о революционных матросах, взявших Зимний дворец и поэтому также молча побежали в разные стороны.

Разбросав по пути металлические заграждения, оставшиеся без охраны, курсанты по первой траве подбежали к стене и несколько сотен мощных струй ударили в древнюю Кремлевскую стену. Потоки жидкости стекли вниз, скрываясь в специальных ливнёвках.

Через пять минут полк опять стоял в строю, поправляя бушлаты, бескозырки и ремни.

Генерал-полковник и все офицеры молча наблюдали за происходящим. Было непонятно: осуждают ли решение генерал-полковника офицеры училища, но лица у всех были недовольные.

Когда все встали в строй и привели себя в порядок генерал-полковник глубоко вздохнул, покачал головой и громко сказал:

– Посмотрим, как вы теперь пройдете! – хмыкнул и чему-то улыбнулся он и, развернувшись, молча пошел в сторону Мавзолея. За ним подобострастно побрела его свита, видимо, обескураженная таким решением начальника.

Офицеры морского полка заняли свои места.

– К торжественному маршу, на двух линейных дистанция, первый батальон прямо, остальные напра – во! – раздались который раз с Мавзолея знакомые команды.

Вдоль линии прохождения побежали линейные из числа кремлевского полка, вынужденные вместе с моряками делить тяготы ночных прохождений. Можно было представить, как они этих морских недотеп, неспособных нормально пройти, ненавидели. Возможно, что они тоже хотели в туалет.

Морозов стоял и думал об этом и от этих мыслей ему стало веселей. С получением команды «АРШ» он вместе со всеми ударил ботинками по кремлевской брусчатке с подковами и прибитыми под подошву металлическим ромбами.