Гардемарины

– А вы чего тут делаете?

– Мы? – усмехнулся Глаголев, – наводим порядок!

– Вот и отлично! Мои дневальные хотя бы поспят! – обрадовался старшина и закрыл дверь.

Морозов посмотрел на Глаголева, и они дружно рассмеялись.

Глаголев сбегал за гитарой, когда вернулся, то с ним пришли еще два курсанта с их отделения. Дружно вчетвером они быстро убрали весь гальюн, а потом еще посидели и попели курсантские песни.

«Весь выпит спирт, команда спит, а лодка кренится и погружается» – пели они.

Услышав пение, их выгнал спать дежурный по роте.

Алексей лежал в койке и ему не спалось, он был благодарен свои товарищам по отделению, пришедшим к нему на помощь. Конечно, он один бы тоже справился, не так быстро, но вместе было веселее. Наверное, это и называется настоящей флотской дружбой.

Глава 3. Шлюпочные гонки

Шлюпочные гонки – один из любимых традиционных видов спорта военных моряков, хотя, молодому курсанту ВВМУ казалось, что по интеллекту они приближаются, видимо, только к перетягиванию каната. Но, жизнь показала, что это не совсем так.

* * *

Неоднократно Леша Морозов наблюдал шлюпочные гонки в частях, где служил его отец, когда в день ВМФ на старт выходило около десятка шлюпок. Командиром одной из них был непременно его папа. Сколько раз его шлюпка приходила первой, он не помнил. Помнил, что отец любил показывать Леше призы, завоеванные на шлюпочных гонках в Палдиски, Таллинне, Балдерая, Свиноустье в разные годы.

На кораблях шлюпочные гонки проводятся на традиционных шестивесельных ялах.

Мне многие скажут: «Что здесь сложного, подбери поздоровее матросов, и никаких проблем». Здоровенные, называемые по-другому – «зверями», бугаи в матросских тельняшках с оскаленными зубами и непомерным классическим гребком, могут вырвать зубами победу у любых умельцев и технарей. Достаточно только силу приложить.

Но оказалось, что все не так просто, и Леша на личном примере сумел убедиться, что главное в шлюпочных гонках не только сила, но и голова, а также навыки и умения именно командира шлюпки, правильная выбранная тактика гонки и согласованные действия всех гребцов, способных выложиться в едином порыве на всей дистанции.

В 1966 году Леша Морозов поступил во ВВМУРЭ имени Попова, ничем особым он не выделялся из других курсантов – рост метр семьдесят восемь, вес шестьдесят килограмм в робе, прогарах и с флотским ремнем вместе. Недокормленный задохлик, длинный и худой. Курсант 1-ого курса, как и другие курсанты, и место его было всегда где-то в середине строя. Единственно, что у него было, это сильные руки гимнаста. Дома в юности он занимался гимнастикой, выступал даже по первому юношескому разряду, сумел накачать довольно сильные руки и мускулы.

В сентябре в училище традиционно проводились шлюпочные соревнования между ротными командами. В 21 буки роту для подготовки такой команды назначили курсанта пятого курса – мастера спорта по шлюпочным гонкам и неоднократного победителя различных соревнований, по воинскому званию мичмана.

Леша помнил, как он критически первый раз осмотрел всех курсантов роты, стоявших в строю в робах не по росту, яловых ботинках весом в несколько килограмм (называвшихся прогарами или просто гадами). Занятия на шлюпках под парусами или на веслах входили в курс дисциплины «Морская практика». Практические занятия по шлюпке и морским узлам проводились на шлюпочной базе в училище. Шлюпочная база училища располагалась в знаменитом Петергофском парке напротив причалов, куда подходили красивые катера на крыльях, выбрасывая в знаменитый парк сотни отдыхающих. На причале всегда гремела музыка, а курсанты, разбирая весла, по команде мичманов и офицеров рассаживались по шлюпкам и отходили в небольшой заливчик, где преподаватели кафедры морской практики обучали несложным флотским премудростям, сложным названиям предметов шлюпки и парусного такелажа.

Леше очень нравилось ходить под парусом, где использовалась сила ветра. Но чаще почему-то ходили на веслах, где использовалась сила мускулов.

На шлюпочной базе он впервые начал познавать первые премудрости сложной морской практики.

Назначенный на осенние соревнования мичман-курсант пока с берега внимательно смотрел на отошедшие от берега шлюпки и отмечал что-то в своем блокноте, пока курсанты старательно гребли, стараясь не поймать рыбу (так назывался глубокий гребок, когда весло сложно быстро достать из воды для следующего гребка), заглубив чрезмерно весло и грести дружнее, во всяком случае, не запутывая весла с другими гребцами своего борта и не мешая им.

– И-и-и-и-и-и – раз, и-и-и-и-и-и – раз, и-и-и-и-и-и – раз! – неслись команды со всех шлюпок на маленьком рейде.

– Раз – это гребок. И-и-и-и-и-и – это резкий занос весла параллельно воде для следующего гребка. Со всех шлюпок раздавалась ругань командиров: что-то курсанты делают неправильно, не так, как требовалось.

Красивые, хорошо одетые отдыхающие, приехавшие осматривать Петергоф, знаменитый парк и дворцы (некоторые из которых в середине шестидесятых годов, были тогда еще разрушены после войны). Молодые красивые девушки в умопомрачительных, почти прозрачных платьях, с удовольствием смотрели на курсантов с берега, а курсанты в тельняшках, исподлобья, чтобы не заметили командиры шлюпок, смотрели на них. Курсанты буквально поедали глазами этих красивых и загорелых девушек в легких платьицах, легко поднимавшихся вверх прибрежным ветерком. И наблюдения такие заканчивались в конечном итоге печально, так как шлюпки теряли темп, курсанты слишком заглубляли весла или били тяжелым вальком весла в спину, сидевшего перед ним. Провинившегося начинали ругать все гребцы, а от командира шлюпки или старшины можно было получить по голове тяжелым отпорным крюком.

Потные от гребли курсанты на шлюпках в конце занятия подходили к маленькому причалу, находившемуся недалеко от большого пассажирского причала, куда причаливали красивые «Кометы». Приятно шуршал под днищем у берега песок, а курсанты по команде укладывали весла и прочий инвентарь, сбрасывали уключины, крепили цепями шлюпку к маленьким кнехтам.

Каково было Лешино удивление, когда к их шлюпке подошел упомянутый ранее мичман с пятого курса, смотревший на шлюпки с берега и что-то записывающий, как оказалось позднее, назначенный в 21 буки роту для подготовки гоночной команды на осенние шлюпочные гонки и неожиданно для Леши записал его в сборную ротную шлюпку баковым.

Надо сказать, что в шлюпке – шестивесельном яле – сидят три пары гребцов: первые, что ближе к старшине – загребные, задающие темп гребле, потом средние и ближе к носу шлюпки баковые. Все сидят лицом к командиру или старшине шлюпки, который направляет шлюпку с помощью специального руля и командует всей греблей. Каждая пара гребцов сидит на одной банке друг рядом с другом, но по разные стороны шлюпки и гребут, стараясь делать это синхронно и одновременно. По гребкам загребных равняются средние и баковые гребцы, стараясь грести, поддерживая темп загребных.

Леша сам не понимал зачем и за что его записали в сборную роты, и на всякий случай подошел к мичману уточнить, возможно, тот что-то перепутал. В роте были ребята значительно сильнее и здоровее его. Но мичман отмахнулся от Леши, как от надоедливой мухи и сказал, что с завтрашнего дня он в сборной команде по гребле роты и должен в течении недели каждое утро вместо физзарядки следовать в составе команды на шлюпочную базу и до завтрака тренировать руки, овладевать настоящим флотским мастерством. Форма одежды: роба, берет, тельняшка.

Вместе с Лешей были отобраны мичманом еще шесть довольно здоровых курсантов из роты, на фоне которых Леша смотрелся просто заморышем. Хотя параллельно ему тоже баковым был отобран с его же отделения тоже гимнаст худенький Коля Глаголев.

– Ты это, Лешка, главное смотри на меня и греби, как буду это делать я! – инструктировал Лешу Николай.

Приказ есть приказ и в течении недели мичман вел бегом ротную команду в нижний парк Петродворца на шлюпочную базу. Бегом туда, бегом обратно.