Гаситель

Айнар запомнил вот что: никто его не пытался ловить.

Никто. Люди прыснули врассыпную, как мальки от брошенного якоря.

Светоч замер сантиметрах в десяти от камней и вспыхнул раскаленным белым заревом, словно магний подожгли. На мгновение Айнару померещилось: один порошок, пепел останется, как от вампира, которого крестом приложили. Или чесноком? Неважно.

Светоч поднялся: повис в воздухе, ступни не касались ни земли, ни эшафота. Его кожа стала текучей ртутью, одежда растворилась, глаза слились оттенком со всем остальным — теперь он был статуей или металлической фигурой человека, пахло почему-то скипидаром.

— Что ты сделал? — спросил Светоч. Голос звучал неестественно, прогнанным через вокодер, имитацией. «Привет, Сири». «Привет, Алиса». Умная колонка, а не живой человек.

«Ну, он и не человек».

Айнар попытался сглотнуть, горло занемело, и он только мотнул головой.

«Он похож на Стойкого, мать его, Оловянного солдатика», — неуместное сравнение отозвалось смешком, о котором Айнар пожалел в ту же секунду: Светоч сократил расстояние до пары сантиметров, от лица веяло жаром костра, если не доменной печи.

— Что ты сделал?

Он схватил Айнара за руку. Метал текуче обвил кожу. Запахло паленой тканью, кожей и мясом.

— Н-не… отпу…

— Что ты сделал?! — в третий раз повторил Светоч, во рту у него тоже блестело серебро, зубы, язык, гортань с маленьким «язычком» — все из текучего металла, детализация до пор кожи, до удивительно-несовершенной щербинки на переднем зубе.

Айнар выл от боли. Мир сжался до горящей руки. Он пытался выдернуть ее, но пульсация только пробиралась глубже — сейчас осыплются трухой кости. Где-то за тысячи километров отсюда орала «Отпусти его!» Гарат, толпа хранила молчание; людское море в несколько тысяч цветных голов — бесконечный калейдоскоп агонии.

— Я знаю! — женский голос зазвенел в паре шагов. Боль прервалась, Айнар рухнул на колени, держа раненую руку на расстоянии от себя, будто пытаясь избавиться от источника агонии.

— Я знаю, — повторила Зоэ Кейпер. Она щелкнула искрой — именно так, с прописной буквы, щелкнула огнивом, подожгла пучок сухой травы, подбросила его в воздух. — Он хозяин огня и не только. Он лучше тебя.

— Дура, — выговорила Гарат. — Самоубийца. Дура.

Светоч развернулся и полетел на нее — маленькую, белесую, одинокую на фоне расступившихся людей.

Как лист бумаги.

Как тряпица из хлопка.

Именно, из хлопка. Он снова засунул руку за шиворот, повторяя манипуляцию — «только не рвани раньше времени», — и швырнул платок в Светоча. На сей раз не поскупился.

Рвануло так, что огонь поглотил Стойкого Оловянного Солдатика от босых, одежда сгорела или просто исчезла, ступней до искусной выделки металлических волос.

«Чтоб ты расплавился», — думал Айнар. Именно так ведь заканчивалась та сказка, правда?

— Вставай.

Реагировать не получилось.

— Да вставай ты уже, и не держи руку, как будто у тебя там культя. Он даже ожога не оставил, ерунда. Вставай, и…

Айнар решился открыть глаза: людское море по-прежнему отхлынуло так далеко, что лица сделались почти неразличимы. Он все равно пожалел, что перестал жмуриться.

Рядом с эшафотом поблескивала металлическая лужа. Она напоминала плохое зеркало или заготовку для металлопроизводства, почему-то остановили доменную печь и вот это выплеснулось наружу.

— Вставай, — в очередной раз повторила Гарат, дернула на себя. Айнар не шевелился, зато поправил очки — «больной» рукой, которая оказалась вполне здоровой. Очки чудом не свалились с носа и вообще чудом пережили все кризисы, даже на дне колодца не разбились. Как это назвать, если не благословение…

«Точно не Светочей».

— Это, — Айнар снова сглотнул, горло стало еще суше. Пустыни и песок, бесплодный камень, умершее от засухи дерево с каменисто-твердой потрескавшейся корой.

— Ага, — Зоэ Кейпер с удивительным спокойствием подошла к луже. На миг Айнару показалось, что потычет расплавленный «металл» носком громоздкого кожаного сапога. Удо Кейпер рванулся из толпы вместе с парой стражников. Фран Кейпер остановил брат, что-то быстро зашептал, тряся редкой бородой, на ухо.

Справа из толпы высунулся рыжий тип, в котором Айнар узнал возницу, «подкинувшего» их с Гарат до Орона.

— Вот же дела! Это ж я их привез! — сообщил он. А потом озвучил то, что не решался подумать Айнар, так и не сказала Гарат, даже Зоэ с ее независимым уверенным видом:

— А они нате — и Светоча прикончили!

Он сплюнул себе под ноги, покачал головой и повторил:

— Во дела…

Айнар плохо помнил, как они выбрались из города. Рыжий мужик согласился «подбросить, куды скажете». Лишних вопросов не задавал. Хороший тип оказался.

Сам он едва держался на ногах, тошнило сильнее прежнего, причем, не только и не столько от сотрясения, сколько от осознания «мы убили Светоча».

«Я убил», — вот так точнее. Гарат только помогла раздобыть ингредиенты, которых не хватало в изначальном рецепте, а именно: чистый хлопок хорошего качества.

Классический прием с нитроцеллюлозой мог сработать или не сработать. Айнар рисковал сам, Гарат — тоже. Они могли сгореть заживо, потому что смеси серной и азотной кислоты не объяснишь, мол, вон того плохого парня надо поджигать или взрываться, а у меня за пазухой — нет.

Искры, стоило признать, наверное, в чем-то лучше. Более управляемые — определенно. Светоч тоже был уверен в себе, своей магии, никакого «рванет? Не должно».

Гарат согласилась на этот план только лишь потому что «с твоей идеей у нас только девяносто шансов из ста сгореть заживо, а без него — даже за сотню».

«Сработало».

Айнар сидел на соломе. Рядом скалила чуть неровные и желтоватые зубы Зоэ Кейпер, страшно довольная путешествием. Она прихватила большую сумку, в ушах и на шее поблескивали крупные изумруды. Айнар подозревал: ворованные, но ни Кейперы-старшие, ни стражники не успели достаточно очухаться после того, как божество превратилось в серебристую лужу, так что их никто не останавливал.

Наверное, не останавливал.

А может, пытались, и тогда Айнар лез за шиворот, где больше не было никакой нитроцеллюлозы, но жеста хватало, чтобы разбегались прочь.

Гарат помогла ему вскарабкаться на телегу.

Когда они уезжали, выглянуло солнце. Айнар закрылся от него рукавом, и Зоэ Кейпер протянула свой платок — ярко-синий, покрытый ужасными на вид желтыми цветами, похожими на кляксы. Айнар принял подарок, пробормотал смущенное «спасибо», а потом уснул прямо с платком вместо «сонной маски».