Гаситель
Шрифт:
— Вернется, — Жига, вышедший из подсобки на раздающиеся в кафе крики, тоже решил поучаствовать, поставив пару споранов.
Когда рассвело и солнце разогнало утренний туман над озером я уже на лодке плыл за грибами. Оно не столько грибов хотелось, сколько крепость и ее обитатели меня достали. И хоть Чина советовала с даром среди людей разбираться, они мол меня сдерживать будут, но сомневаюсь что те «приятные личности» гасныка сдержат. Наоборот, хочется его на них спустить и…
«Кстати, какого они утром меня чуть пи не всей толпой провожали?» — дошло наконец, что меня насторожило.
Когда к лифту шел, то возле него немало
Я даже грести перестал и оглянулся на существенно приблизившийся, противоположный крепости, берег. Стена леса, освещенная солнцем, ни разу не мрачной выглядела, но какая- то подлянка меня там ждет, похоже.
Высаживался со всеми предосторожностями, но всё оказалось не так страшно. Только привычные лесные звуки доносились, птицы, радуясь солнцу, щебетали; чуть в стороне, приличных размеров рыбина круги на воде пустила. Глубоко вдохнул — свежесть со стороны озера, большое разнообразие лесных запахов, и всё. Запаха, который постоянно сопровождает вурдалаков, и в помине нет. Никого рядом не разделали, не сожрали, никто в штаны не напрудил и миазмами воздух не травит.
Очередной плеск — рыба что–то разыгралась, нужно было не только лодку из машины забирать, но и удочки взять. У брата машина — это натуральный склад: лодка, палатка, всё для рыбалки и отдыха на природе всегда в ней присутствует. Так что предложение Костыля — «Лодка нужна? Всего за два спорана», — я отверг, когда он меня сегодня у лифта перехватил.
Вот его присутствию я не удивился, правильно его Проф охарактеризовал, пройдоха он и есть, на всем старается заработать. А вот остальные, с их непонятными взглядами…
Еще раз осмотрелся, прислушался и отбросив всякие сомнения — выпрыгнул из лодки на заросший осокой берег. С этими сомнениями и параноидальными страхами хоть вообще из крепости не выходи, что меня совсем не устраивало. Так что пересилил себя, будь что будет, привязал лодку на берегу и сразу же углубился в лес.
Первое время сторожился, головой по сторонам постоянно вертел, но стоило найти не одинокий гриб, а целую россыпь, так мозги и отключило. Но тут ладно, еще оглядывался, в поисках новых грибов, азарт немалый обуял. Но когда наткнулся на заросли спелой ежевики — совсем расслабился.
— Замри! — тихо, будто шелест ветра, раздался чей–то голос из–за спины. А рука, что легла мне на плечо, придерживая, чтоб я не дергался, подтвердила, что это точно был не ветер.
Я дергаться и не стал — замер, зато гаснык встрепенулся, как собака после спячки, и, натянув невидимую цепь… тоже замер, только в готовности, не стал в этот раз рваться, показывать свой агрессивный характер. И это несмотря на то, что в душе у меня раздрай, костерил сейчас себя последними словами. Это надо же так лопухнуться, лес, природа, птички поют, грибы — черт бы их побрал. В крепости постоянно настороже был, а здесь расслабился, хоть и догадывался, что подляну мне готовят. Ягоды великовозрастное дитятко нашло, зато голову чуть не потеряло…
Рука на плече чуть шевельнулась, прерывая мои мысли, и вытянутый палец указал… Фак! Увидел, на что палец указал!
В полсотни метрах от меня, замер и крутил головой по сторонам матерый вурдалак. Видно его не очень, деревья и другие заросли мешают, но вполне можно понять что похож он на больную почти полностью облысевшую гориллу — кое–где по телу клочки волос проглядывали; исхудавшую — ребра, несмотря на жилистый его вид, прилично так выпирали; с перекошенной мордой — пасть огромная, из–за чего череп как
будто повело и деформировало.Вид преотвратнейший.
И сейчас эта мерзкая тварь, чуть подергивая головой — принюхивалась, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Я же мысленно погладил себя по голове, что не поленился и нейтрализатором запаха обработал свою одежду и снаряжение перед выходом. Так что сейчас только грибами и ягодами пахну, не унюхает вурдалак меня.
Что рука с плеча исчезла понял только тогда, когда над головой раздался выстрел. Пусть совсем негромкий, приглушенный глушителем, но я от неожиданности чуть гасныка с поводка не спустил — рванулся он с приличной силой, даже в груди заболело, когда в последний момент его удержал. Тварь, повернувшись к нам спиной, подставила под выстрел споровый мешок, чем не преминул воспользоваться… Кто?
— Не дергайся! — чуть громче прозвучал голос сзади.
Вурдалак, сделав несколько шагов вперед, свалился, подминая собой молодую невысокую ель. Но я уже не обращал на него внимания, уши у меня от стыда бордовые стали. Это же надо как мне не везет, в который раз перед женщинами себя дураком и неумехой выставляю.
Раздавшийся из–за спины голос, со второго раза явно это расслышал, женщине принадлежал. И эта женщина мало того, что подкралась ко мне незаметно, так и тварь матерую одним выстрелом ухайдакала.
— Вроде тихо … — снова женский голос, минуты через две тишины, прозвучал.
Вурдалак, как упал, так больше и не шевелился, на шум выстрела тоже никто не спешил заявиться, значит поблизости никого нет.
— Ну и кто ты такой беспечный есть? Откуда взялся? Что–то я тебя не помню.
Вопросы сыпались один за другим, а я ответить ничего не мог, слова в глотке от изумления застряли.
Передо мной предстала девчонка, по виду, так ненамного меня старшая. Но это ладно, уши только от стыда чуть ли не воспламенились, а гаснык спрятался так далеко, что вообще не ощущался. Вид этой девчонки меня в ступор ввел. Роста небольшого, мне по плечо, чумазая, видимо немало ей побродить пришлось, но лицо помимо грязи еще и краской какой–то разрисовано было, а одежа… блин, такое ощущение, будто ее тот вурдалак, которого она привалила, подрал. Сплошные лохмотья. Только оружие приличный вид имеет, ухоженное. Держала она в руках снайперскую винтовку неизвестного мне образца, с интегрированным глушителем и полноценным снайперским прицелом, а не как у меня на автомате — коллиматорным.
— Ну что, насмотрелся? — Губы у нее чуть дрогнули в намеке на улыбку, но вот глаза, глаза оставались полностью серьезными. И она не только каждое мое движение контролировала, но и по сторонам успевала посматривать. — Теперь может ответишь на вопрос: кто ты такой и откуда взялся?
— Мошух–нанрен я, — всё же прорезался у меня голос. — Из крепости, что за озером, приплыл.
— Как? — глаза у нее от изумления расширились, что мне позволило их цвет нормально рассмотреть. Рассмотреть, но не понять — то ли светло–коричневые, то ли зеленые, такой неопределенный цвету ее глаз. — Как тебя зовут?
— Мошух–нанрен, — вздохнув, повторно представился я. Чина, блин, удружила. Нет, как она и говорила, я свое новое имя полностью принял, хоть оно и для моего уха непривычно звучит. Но вот другие люди с первого раза его не воспринимают, постоянно переспрашивают. — Можно просто Мошух.
— Ты прикалываешься надо мной? — Девчонка от удивления даже забыла, что в лесу голос повышать не нужно, и сейчас уже не настороженно, а удивленно на меня смотрела.
— Ив мыслях не было, — мотнул я головой, и поспешил перевести тему с моего имени: — А ты что за Маниту?