Гекуба

Валерий же, словно только и ждавший подобного развития давних дружеских от-ношений, тотчас влепил Алексу такой удар в ухо, что черное небо раскололось в его глазах зеленым лучом, за которым, оказывается, вовсе не надо охотиться в тропиках.

Какое-то время шум прибоя заглушался хриплыми выкриками и звуками оплеух, которыми обменивались двое стариков. Потом они сцепились и покатились по морскому песку, намытому на финский тротуар, с твердым намерением сбросить хоть одного еврея в Средиземное море. Вся застарелая ненависть к окружающему их обществу нашла, наконец, выход в реальном носителе зла, которого каждый стремился уничтожить. Но тут раздались непонятные гортанные крики. Двое мо-лодых людей, уклоняясь от кулаков и зубов озверелых оппонентов, растаскивали этих непонятных русских, которые, скорее всего, не поделили какую-то добычу. На арабском и на иврите они пытались успокоить рычащих олим, пока те, как-то оба сразу, не очнулись и одинаково стыдливо замерли в нелепых позах, в которых их застало прозрение. Прибой с демонстративным равнодушием бился в двух шагах от места сражения. Арабы удалились, смеясь и оглядываясь. Не говоря ни слова, бывшие респектабельные москвичи, что словно специально встретились во вре-мени и пространстве для идиотской дуэли, побрели в разные стороны,.

Без конца сплевывая красную слюну и прикладывая пальцы к глазу, Алекс снова опоздал свернуть в сторону от очередного сверстника. Тот вечно кричал издали: "На море идешь? Молодец! Так держать!" Или: "Ты на автобус? Подожди, скажи сначала, как дела? Ну, счастливого пути." Теперь он заорал издали: "Уже с прогулки? Отстрелялся? Молодец твой отец - на полу спал и не упал." И залился счастливым смехом от остроумной шутки. К собеседнику он, к счастью, никогда не приглядывался, следуя известному правилу: успей выразиться, а как и перед кем, неважно. Так что эта встреча прошла без продолжения драки, хотя Алекс закипал от идиотского дружеского общения сильнее, чем от брани врагов.

Сдирая дома грязную ветровку и полные песка сапоги, он радовался, что наконец стало жарко, что он вспотел. В зеркале в ванной он долго разглядывал набрякшую губу, едва открывающийся глаз и в кровь разбиты кулаки. Господи, как же я поеду на завтрашнюю встречу?
– подумал он и сразу за этим: - Что же я натворил с Валерием? Ведь не о камни же так разбил себе костяшки рук? Не осознавая, что он делает, как был в трусах и майке, не чувствуя холода, он разыскал в старой книжке давно забытый номер, прошел к телефону и с трудом сказал: "Привет. Ты в порядке?" Прямо, как в голливудских боевиках, криво и болезненно усмехнулся он. "Не беспокойся, - прошепелявил профессор.
– Мне давно было пора сменить этот зуб... А как ты?" "Хорошо. Размялись. Я, наконец, хоть согрелся на этом долбанном юге..." "А я молодость вспомнил. Последний раз дрался в девятом классе. Захочешь снова погреться, приходи завтра туда же в то же время. Спокойной ночи."

В ухе стреляло, глаз совсем заплыл. Зато исчезли мысли о сорванной встрече. О чем горевать? Позавчера он попал в заброшенный дом в старом городе. Некогда роскошная мраморная лестница, зияющая шахта лифта без кабины, потолки метров под пять и лицо потасканной женщины за приоткрытой дверью. "Из какой-какой компании?
– перспросила она и крикнула вглубь квартиры: - Бора! Тут от Мони Сапожкова пришли." "Гони его к еканной матери, - прорычал Боря.
– А то я сам выйду..."

Алекс даже не обиделся. После этого беспардонного проходимца оставалось то, что называется выжженной землей. Кто знает, что лучше: получить по роже от профессора Половинкина, или нарваться на оболваненных бывших клиентов неубиенного Мони?

Звонок телефона отразился в здоровое ухо с потолка. Тотчас возникло привычное предчувствие - отменили очередной договор, недели, а то и месяцы усилий на смарку. Профессиональный провал воспринимался вне научной деятельности. Подвох со стороны Мирона или Заца был давно привычной данностью.

Но это было все-таки связано с изобретением. Правда, незапатентованным.

"Я к тебе претензий не имею, - непревычно взволнованно произнес всегда подчеркнуто уравновешенный пляжный приятель, прозванный одноклубниками Брателло - за удивительную толлерантность в бесконечных спорах.
– Но они подали на меня в суд." "Кто?
– не сразу понял Алекс, все еще находясь во власти своих посторонних предчувствий.
– И почему на тебя?" "Потому что это произошло в моей машине. Теперь он в коме и не исключено, что... самое худшее..."

Наконец, до изобретателя дошло, что впервые в Израиле произошло внедрение его идеи - подключить через повышающий трансформатор ток от автомобильного аккумулятора к "забытой" на заднем сидении сумке. Телеремонтник Брателло без конца жаловался на умельцев, залезающих в его оставленную на улице машину. Алекс и решил проучить вора. Судя по всему, проучил...

"Как это произошло?
– тупо спросил он, прикидывая, какие беды теперь грозят ему лично.
– Где?" "Там же. Сплошные арабы и мизрахим, - в голосе вальяжного и незлобивого Брателло проявился гнев неукротимого Ури.
– У них какой-то прибор, превращающий стекло в сплошную крошку... После чего вор влез в салон и схватил сумку не одной рукой, после чего его бы просто дернуло, а двумя. Ток прошел через жизненно важные органы. как мне сказали в госпитале. А бесчисленные родственники наглеца меня едва не линчевали прямо в реанимации. Спасибо, что я успел заскочить в туалет и там запереться." "А полиция?" "Полиция установила, что сумка была специально "заминирована" и что наше... мое деяние подпадает под определение... как это там на иврите..." "Позволь, а ты что, звал этого араба в свою машину и просил трогать твою сумку?" "Они говорят, что это неважно. Я заведомо подготовил взрывное устройство против человека. Мой адвокат с трудом добился, чтобы меня выпустили из камеры, где было полно арабов, откуда-то узнавших, за что меня посадили." "Они вместе не сажают," - неуверенно усомнился Алекс. "Не знаю. Возможно, это не арабы..." 2.

"Шалом, Мирон! Рад слышать тебя." "Ну, приручил без меня моего гения?" "Все в процессе. А что?" "А то, что я бы на твоем месте послал его к чертям и забыл. Вместе с его совковыми амбициями и неестественным в наших широтах досто-инством." "А как же наш проект века, мой участок дна?" "Ты его уже купил?" "В процессе." "Забудь." "Почему?" "А вот это я тебе скажу после того, как получу обязательства, что ты меня еще раз не отдвинешь так же бесцеремонно, как с Бек-кером." "Никуда я тебя не отодвигал, Мирон. Я ведь с ним ничего не подписывал. А если подпишу, то в твоем присутствии и с твоей долей." "От его тысячи долларов в месяц?" "Не стоит так со мной шутить." "Прости. Это совковое хамство вообще заразительно." "Итак?" "Альтернативная энергия. В топливный бак автомобиля заливается чистая вода и подключается к катализатору. Вчетверо больше километров на литр." "Очередной гений?" "Вот именно! И очень покладистый. Заранее согласен на любые условия. Встречаемся?" "Нет." "Поче-му?" "Мирон, я тебя не узнаю. С каких пор ты впал в детство? Да я со школьных лет читал об этих проектах. Еще в 1912 году нефтяным экспертам продемон-стрировали катер, что ходил по Великим озерам три часа с пустым баком и труб-кой за борт. Патент был тут же скуплен и не то тут же уничтожен, не то хранится в лучшем из сейфов. У меня нет резона его покупать еще раз." "Мой патентовед..." "Верю. Хороший парень. Знает свое дело и ни разу нас не подставил. Но даже если это абсолютно ново, то ничего у нас не получится. Там, где задеты коренные интересы нефтебизнеса, всегда будет стена любому изобретению. Монополии готовы смириться с новыми членами своего клуба, каким я пытаюсь стать с помощью Беккера, но никогда не позволят рисковать своим рынком, как таковым. На все пойдут. В наше время дешевле твоего очередного гения случайно машиной задавить, чем перекупать патент. Твои же слова, Мирон!" "А если мы будем тайно производить его эссенцию, добавлять ее в воду для иммитации запаха бензина и заливать в баки машин на наших бензоколонках?" "Бизнес для мелких жуликов. Тайное тут же станет явным с соответствующим сроком в тюрьме. Нет, это не для нас с тобой. Впрочем, и я все больше склоняюсь к отказу и от Беккера. Коль скоро я ему до конца не верю, вкладывать такие деньги - безумие. Мои люди ищут иное приложение каптала. Бог с ней, с нефтью." "А государственные интересы?" "А ты предложи Беккера прямо премьеру. На самом что ни на есть государственном уровне." "Не устал насмехаться? Ему-то какое дело до этих интересов? Больше будет получать в месяц?" "Вот и я о том же. С чего бы мне быть святее главных раввинов? Пока мне казалось, что Беккер даст мне миллиарды, я говорил о политике. Высокие национальные интересы прекрасны, как неоценима подлива к основному блюду - к миллиардам. Наоборот у меня никогда не получалось." "Но, насколько я понимаю, у тебя одна проблема с Алексом договор. Подпиши. И он будет честно работать. Это очень порядочная публика." "А если ничего не выйдет? Если проект с червоточиной? А если появятся конкуренты с таким же проектом на месторождении рядом, но с трубопроводом не к нам, а в Ливан или в Грецию? Начерта тогда мне его честная или бесчестная работа?" "Ты теряешь тысячу дол-ларов в месяц!" "Я похож на фраера? Проект лопнул, а я плачу и плачу? Плохого же ты мнения обо мне." "Так что же? Я могу идти с Алексом к другому?" "На его условия не пойдет никто. Платить деньги за кота в мешке противно человеческой природе." "Так мы уже без тебя?" "Погоди еще месяц-другой. Надо еще подумать. Тут завелся у него адвокат, из олим. Жутко эрудированный. Моего Цви разгадал, представляешь?" "Цви? Нет, не представляю." "Так вот, этот умелец, без лицензии, к тому же, мы проверили, нашел занозу в проекте договора и, мало того, сказал твоему Алексу, что мы заранее готовим обман. Тот вообще отказался со мной разговаривать. И с моими доверенными лицами тоже." "А кто эти доверен-ные лица?" 3.

Эти доверенные лица больше никому не доверяли.

После короткого звонка от Алекса Наташа долго не могла придти в себя, напор-тачила на компьютере. Совсем недавно такой ласковый малый бос наорал на нее и пригрозил выгнать, если снова ошибется в адресе, по которому отправила важное письмо. Поскольку благосклонность большого боса по имени Дуду не успела рас-пространится так далеко, чтобы дать ей квиют индульгенцию на любое качество работы, которую имеет соцсектор Израиля, то угроза была более, чем реальной. На вилле у тех же скороспелых друзей Батьи и Дуду пахала уже другая служанка. Так что настроение было премерзкое.

У Жени было ничуть не лучше. Он обратился к Дуду с инициативой написать большую статью в свою газету о проекте Заца-Беккера, получил милостивое согла-сие и разразился двумя полосами - о Гекубе для арабов после восхождения новой нефтезвезды на Ближнем Востоке. А в стране-то свобода печати! Через неделю на те же две полосы была статья профессора, доктора геолого-минералогических и прочая, и прочая. Широко известный в научных кругах авантюрист Алекс Беккер, резал правду-матку профессор, сумел-таки облапошить доверчивого сабру и предложить прожект, пригодный только для юмористичесого приложения к той же газете, где безграмотный журналист Домбровский... И тому подобное. Статья была запальчивая, околонаучная, с бесчисленныеми "первое, второе, третье", ссылками на мировые нефтяные журналы и с цифрами, опровергающими с порога саму идею. Автору проекта профессор посоветовал завести себе Интернет, чтобы держать руку на пульсе, а не пользоваться советскими иллюзиями многолетней давности. Доктор всяких наук применил известный прием: не зная сути проекта, он, по названию, придумывал свою версию идеи и ее же страстно и уничтожающе критиковал. В частности, он тщательно рассчитал энергозатраты на челночные танкеры и на базе этого высмеял тезис из статьи Жени, что последние не только не потребляют энергии, но и заготавливают ее впрок при работе комплекса. Досталось и трубопроводу. Были описаны современные донные коммуникации повышенной прочности и приведена их цена. Из экономических расчетов следовало, что проект убыточный, а цена нефти превысит цену золота.

Обе статьи не открыл ни один читатель. Им была в равной мере до фени и та, и другая точки зрения, но главный редактор не преминул поставить Домбровскому глубочайший клистир с последним предупреждением: не лезь туда, где ты ничего не понимаешь! А то...

Вдобавок бедный Женя получил втык от самого Алекса - начерта написал статью вообще? Ты же сам разрешил, отбивался он, на что получил: заставь дурака богу молиться... И кое-что еще, и кое-что другое, о чем не рассказать, о чем сказать нельзя, как пелось в той студенческой туристской песенке, что некогда так весе-лила их обоих. Еще с Лидочкой и еще без Сергея...