Генерал де Голль
Шрифт:
Кроме того, разрабатывался план войсковой операции против СССР со стороны Кавказа. Было намечено нанести авиационный удар по нефтяным разработкам в Азербайджане, дабы лишить Советский Союз топливной базы и вовлечь его в конфликт с Турцией. Руководить операцией поручалось генералу Вейгану.
Де Голль выступает против этих шагов правительства, считая безрассудством отвлечение техники на далекие театры военных действий, когда Франция сама стоит перед лицом самой серьезной военной угрозы за всю свою историю.
Только подписание советско-финского мирного договора двенадцатого марта 1940 года прервало подготовку Франции к военному вмешательству на севере Европы.
В
Десятого мая пришел конец «войне без событий».
Несколько бомбардировщиков «люфтваффе» нанесли символический удар по Фрайбургу и обвинили в этом акте Францию. Немцы двинули десять бронетанковых и шесть моторизованных дивизий на Бельгию, Голландию и Люксембург, сокрушая все на своем пути и расчищая дорогу на Францию.
Гитлер хотел заставить французские и английские войска войти в Бельгию, чтобы связать их там изнурительными оборонительными боями с меньшей частью своих соединений. Основные силы Гитлер бросил на Арденны и Северную Францию, чтобы пробиться к Ла-Маншу. Эта военная хитрость оправдалась целиком и полностью.
Хваленая «линия Мажино» ни на секунду не приостановила наступления вермахта; ее обошли со стороны Бельгии и Седана, где она заканчивалась. В тот же день германская авиация разбомбила французские аэродромы, после чего преимущество немцев в воздушных боях стало подавляющим.
Несмотря на некоторый перевес Франции в тешках, никакого преимущества это не дало, ибо их большинство было рассеяно по всей линии фронта, в то время как немецкая бронетехника была сконцентрирована на одном направлении.
Одиннадцатого мая де Голль возглавляет Четвертую бронетанковую дивизию, вновь сформированную из разрозненных соединений.
В течение трех дней немцы взломали стокилометровую линию фронта и двенадцатого мая вышли к реке Маас. Четырнадцатого мая Гудериан форсировал Маас и направил свой корпус к Ла-Маншу.
Пятнадцатого мая главнокомандующий голландской армией приказал прекратить сопротивление. Поль Рейно обратился к Черчиллю, который четырьмя днями раньше сменил на посту премьер-министра Чемберлена. «Вчера вечером мы проиграли битвы, — телеграфировал он новому хозяину Даунинг-стрит. — Пришлите нам все самолеты и войска, какими вы располагаете».
Черчилль обещал приехать в Париж, чтобы обсудить положение с французским руководством на месте.
Тогда же французское правительство сменило на посту главнокомандующего Гамелена Вейганом, а семнадцатого мая немецкие войска подошли к Брюсселю.
Де Голль с горечью думал о том, что все развивается по сценарию, который он несколько лет подряд рисовал перед ведущими политиками страны.
В одной из своих книг он писал:
«Высоты на рубеже Мозеля и Мааса, граничащие с одной стороны с лотарингским плато, а с другой — с Арденнами, представляют, правда, значительные препятствия. Но эти реки неглубоки, и достаточно одной ошибки, какой-либо неожиданности или минутной оплошности, чтобы потерять эти позиции и обнажить свой тыл при всяком отступлении в Эно или во Фландрии. На этих низких равнинах не найти никакой естественной преграды, на которую могла бы опереться линия сопротивления; там нет линии господствующих высот и нет рек, текущих параллельно фронту. А еще хуже то, что географические условия благоприятствуют нападающему, предоставляя ему многочисленные пути для вторжения, как, например, долины рек Мааса, Самбры, Скарпы и Лисы; здесь реки, шоссейные дороги и железнодорожные линии
служат как бы проводниками противнику».Пятнадцатого мая де Голль получает приказ соединиться с Шестой армией, чтобы препятствовать гитлеровцам, стремящимся оккупировать столицу.
Шестнадцатого мая состоялась встреча Черчилля с Рейно, Даладье и Гамеленом. «Глубокое уныние, — писал впоследствии английский премьер, — было написано на их лицах».
— Есть ли у Франции стратегические резервы? — спросил Черчилль у французского руководства.
— Нет, — в отчаянии произнес Рейно. — Нет!
Восемнадцатого мая Поль Рейно, оставаясь премьером, принял на себя обязанности министра обороны. Даладье стал министром иностранных дел, Анри Филипп Петен, бывший до этого послом Франции во франкистской Испании, стал вице-премьером.
Тем временем немцы форсировали реки Уазу и Самбру и вошли в Лe-Като и Сен-Кантен, то есть смогли за короткий период преодолеть почти полторы сотни километров.
Двадцать пятого мая Вейган сказал Рейно сакраментальную фразу:
— Франция совершила огромную ошибку, вступив в войну, — произнес он. — Теперь ей придется дорого заплатить за это преступное неблагоразумие.
— Если Германия предложит нам относительно выгодные условия, — поддержал его президент Франции Лебрен, — мы должны внимательно изучить и трезво обсудить их.
Интересно, что слова Вейгана удивительным образом перекликаются с сентенциями Й. Геббельса, который писал:
«Жизнь в оккупированных врагом районах Запада представляется сущим адом. Французский народ вынужден дорого расплачиваться за глупость своего правительства, которое объявило нам войну в сентябре 1939 года. Но он и заслужил этого. Как и поляки, которые теперь со слезами на глазах внушают мировой общественности, что они потеряли к настоящему времени в результате голода, депортации и уничтожения десять миллионов человек. Это — наказание за высокомерие, проявленное поляками в августе 1939 года».
Двадцать шестого мая немцы заняли Булонь и Калэ. И когда по приказу короля Леопольда III бельгийская армия капитулировала, армии союзников на севере оказались в тяжелом положении и должны были пробиваться вдоль узкого коридора к Дюнкерку.
Гордон Уотерфилд отмечал:
«В эти тревожные дни французы создали оборонительную линию вдоль рек Соммы и Эн. Эта линия шла от Ла-Манша в юго-восточном направлении, через Аббевиль, Амьен, Перонну и Гам, а затем поворачивала к востоку вдоль канала Элетт и Уазы, через Невшатель, Ретель и Аттиньи и далее вдоль Арденского канала до линии Мажино у Монмеди и Лонгви. В конце мая я посетил французскую механизированную дивизию на реке Эн к востоку от Аттиньи. Эта дивизия остановила продвижение отборной германской бронетанковой дивизии. Французский командующий, генерал Бюиссон, был по характеру оптимистом. Только этим и можно объяснить, что в такой критический момент он разрешил военным корреспондентам посетить свою дивизию».
Семнадцатого мая де Голль начинает неожиданное наступление в направлении Монкорне, чтобы не дать неприятелю подойти к позициям, которые должны были быть занятыми Шестой армией. Его войска отчаянно сражаются за каждый клочок земли, и под адским огнем танкового корпуса генерала Гудериана де Голлю удается добиться тактических успехов, максимально возможных в тех условиях. Однако они не смогли оказать серьезного влияния на общее положение французской армии.
Генерал Гудериан в «Мемуарах солдата» писал: