Генерал де Голль

— Может, вы и правы, но, я думаю, Леопольд при разрыве союза руководствовался не только стратегическими соображениями. Мне говорили, что он симпатизирует Гитлеру… Но в любом случае наша оборонительная линия и фортификационные сооружения смогут обеспечить безопасность нашей территории.

— Ни в коем случае! Это обман самих себя, — сказал де Голль. — И весьма сомнительный вывод. Еще в конце прошлой войны не существовало обороны, которую невозможно было бы пробить. А ведь какой прогресс достигнут с тех пор в развитии танков и авиации! В будущем массированное использование достаточного количества боевых машин позволит прорвать на избранном участке любой оборонительный редут. А как только брешь будет проделана, немцы смогут при поддержке авиации двинуть в наш глубокий тыл массу своих быстроходных танков. Если мы будем располагать танками в равном количестве, все можно будет исправить, если нет — все будет проиграно.

— С вами тяжело спорить, — улыбнулся Блюм, — потому что вы правы. Правительство разработало, а парламент утвердил решение, что помимо бюджетных ассигнований на производство танков и самолетов будет выделяться значительная сумма.

Де Голль заметил премьеру, что самолеты, которые планировалось выпускать в больших количествах, были разработаны исключительно для оборонительных, а не для наступательных действий. А танки «Рено» и «Гочкинс» имеют большой вес, малую скорость, вооружены малокалиберным короткоствольным орудием и предназначены для сопровождения пехоты, а никак не для выполнения самостоятельных заданий в составе специальных танковых соединений.

— Выпускаемые танки — это вчерашний день танкостроения. Вы должны понять, — сказал де Голль, — что мы построим столько же танков и израсходуем столько же средств, сколько потребовалось бы для создания танковой армии, а иметь эту армию все-таки не будем!

— Я не вмешиваюсь в работу Даладье. Военные кредиты — это дело его и генерала Гамелена.

— Но позволю себе заметить, что за состояние обороны отвечает правительство, — сухо сказал де Голль.

В это время зазвонил телефон…

— Извините, но я уже не принадлежу сам себе, — сказал Блюм, давая понять, что тема разговора исчерпана.

…Встреча, о которой так подробно пишет генерал де Голль в мемуарах, произвела на главу правительства сильное впечатление. Однако он не собирался менять военную доктрину, полагаясь на министерство обороны, которое считало идеи де Голля не соответствующими истинному состоянию дел.

* * *

В 1936 году военным руководством было решено затормозить карьерный рост де Голля, и лишь благодаря Полю Рейно в 1937 году, в возрасте сорока семи лет, он получает погоны полковника французской армии и назначение командиром Пятьсот седьмого танкового полка в Меце, оснащенного танками старого образца.

1938 год

Двадцать третьего марта Поль Рейно сформировал новое правительство. Милитаристские устремления Советской России и Германии не были секретом для нового кабинета министров, который никак не мог решить, кого считать главным врагом Французской республики — СССР или Третий рейх.

Многие члены вновь сформированного кабинета полагали, что основная опасность для Франции исходит отнюдь не от фашистской Германии, а от Страны Советов, которая фантастическими темпами наращивала свой военный потенциал и стремилась столкнуть Гитлера со странами Западной Европы.

К концу 1938 года Красная Армия насчитывала почти четыре миллиона бойцов, восемнадцать тысяч танков и двадцать тысяч самолетов. В том же 1938 году по свидетельству тогдашнего министра авиации Ги ля Шамбра, французская армия имела на вооружении всего двадцать (двадцать!) современных самолетов.

Тем временем гитлеровская Германия присоединила к своей территории Австрию, грубо нарушив Версальский и Сен-Жерменский договоры, и начала готовиться к вторжению в Чехословакию. Для этого в Судетской области, входящей в состав последней, были инспирированы беспорядки под сепаратистскими лозунгами. Смута была пресечена чехословацкими властями без больших проблем, однако дала повод Гитлеру угрожать Чехословакии насильственным отторжением мятежной территории.

В то время Чехословакия находилась в более выгодном стратегическом положении, чем Германия. Ее поддерживала Лига наций, а государства Антанты были связаны с ней дружественными отношениями. Армия потенциальной жертвы агрессии была отнюдь не слабей германской, ее границы были хорошо укреплены, а военная промышленность считалась одной из самых передовых в Европе.

Двадцать восьмого сентября 1938 года в мюнхенском «Коричневом доме», резиденции Адольфа Гитлера, началась встреча руководителей Англии, Франции, Италии и Германии для решения судьбы Чехословакии. На следующий день Чемберлен, Даладье, Гитлер и Муссолини подписали соглашение, согласно которому в недельный срок Чехословакия обязана была передать Германии Судетскую область, а часть территории Чехословакии, где компактно проживали поляки и венгры, отходила Польше и Венгрии. Чехословакия лишалась пятой части территории с четвертью людских и промышленных ресурсов.

Представители чехословацкого правительства были поставлены перед фактом, и им оставалось лишь смириться и постараться сохранить status quo. Конечно, Чехословакия имела возможность оказать вооруженное сопротивление немцам, но предательство вчерашних союзников выбило из ее рук основной козырь — поддержку Запада.

В обмен на предательство интересов союзного государства Гитлер обещал Чемберлену не нападать на Великобританию, что было зафиксировано в англо-германской декларации. Через несколько недель был подписан аналогичный франко-германский пакт.

Герман Геринг в Нюрнберге говорил:

«В действительности все это произошло довольно просто. Ни Чемберлен, ни Даладье в конечном итоге не были заинтересованы в том, чтобы жертвовать или рисковать чем-либо для спасения Чехословакии. Это было ясно для меня как день. Судьба ее решилась в основном в течение трех часов. Затем три часа ушли на спор по поводу слова «гарантия»… <…> Время от времени Даладье одобрял то, что говорил Гитлер. Никакого возражения против чего бы то ни было! Я был просто поражен, как легко все удалось Гитлеру… Когда он потребовал, чтобы некоторые военные заводы Чехословакии, находящиеся за границами Судетской области, были переведены на судетскую территорию, как только она нам отойдет, я ожидал взрыва, но не последовало и писка. Мы получили все, что хотели. <…> Они даже не настаивали на том, чтобы проконсультировать чехов, хотя бы для формы. В конце заседания посол Франции в Чехословакии сказал: «Хорошо, теперь мне предстоит передать приговор осужденным». Вот и все… Долгий спор по поводу слова «гарантия» был решен тем, что Гитлеру предоставили право гарантировать остальную часть Чехословакии. Все прекрасно понимали, что это значит».

Мышеловка, куда почти в полном составе попала Западная Европа, захлопнулась.

После Мюнхенского сговора де Голль окончательно уверился в том, что новой войны не избежать, о чем пытался предупредить власть предержащих в книге «Франция и ее армия». Он еще и еще раз доказывает необходимость самого срочного создания крупных бронетанковых, а также авиационных соединений.

Но его никто не хочет слушать.

1939 год

Вечером четырнадцатого марта президент и министр иностранных дел Чехословакии прибыли в Германию. Им сообщили, что в ближайшие часы вся территория страны будет занята войсками вермахта.

— Лондон и Париж не интересуются Чехословакией, — сказал Адольф Гитлер чехословацкой делегации. — Вы им глубоко безразличны.

Большая часть страны вошла в состав рейха под названием «Протекторат Богемия и Моравия». Словакия становилась «независимым» государством под патронажем Германии. Значительная часть территории бывшей Чехословакии перешла Венгрии и Польше.

В августе 1939 года произошло одно событие, которое сыграло свою роль в боевых действиях на территории Африки. Египетский король Фарук, на словах неизменно подчеркивавший свою лояльность Великобритании, назначил премьер-министром Али Махер-пашу, оголтелого англофоба, который тайно поддерживал «державы оси».