Генерал Империи

Невысокие горы отделяли равнинную часть Северной Италии от Люблянской котловины. Вот на этом направлении Максим и действовал, захватывая перевалы и высотки вверенными ему итальянцами. Туда он и отправился со своими молодцами, дабы пошуметь немного…

Очередная атака австро-венгерской пехоты захлебнулась. Но, к счастью, в этот раз удалось занять передовые позиции итальянцев. Здесь они располагались не очень удачно. Поэтому полковник Йозеф Шрёдер был доволен. Да, кровь. Да, тяжелая победа и далеко не с первого раза. Но она обнадеживала. Итальянцы ведь только подтягивали свои войска с западной границы. Расстроенные войска, как вопили все газеты наперебой, из-за тяжелых боев с героями, получивших предательский удар ножом в спину. А значит оставались шансы более-менее пристойно закрепиться. И, может быть, даже продвинуться вперед – к более выгодным позициям.

– Господин полковник, – козырнув, подбежал его денщик Отто Швейк. – Беда, господин полковник!

– Беда? Какая беда? – С раздражением поинтересовался Йозеф, пытаясь сообразить, почему новость ему приносит денщик, а не кто из посыльных.

– Русские, господин полковник.

– Русские? Что ты мелешь?! Откуда здесь русские?

– Так слышите? Моторы гудят. Много. А там, под Вероной, как сказывают, русский полк колесный не дал нашим отойти.

– Ты слушаешь слишком много боек! – Рявкнул Йозеф Шрёдер, излишне побледневши. Потому что действительно – из-за холма слышалось много работавших двигателей. Откуда здесь такая концентрация автомобилей? Или это самолеты? Но они звучат иначе, наверное. Во всяком случае полковник не мог сказать однозначно.

Понимая, что ничем хорошим этот звук не грозит, он бросился к войскам и начал приводить бойцов в чувство и готовить к отражению контратаки. И тут из-за пологого холма показался первый источник шума…

Это был тяжелый бронеавтомобиль, собранный на платформе грузовика «Витязь». 30-мм катаной из марганцевой стали брони в лобовой проекции, 15-мм – в остальных. Мощное вооружение и очень хорошая проходимость трехосной платформы, усиленной широкими колеса низкого давления с развитым протектором.

Вот еще один выкатился, появившись на гребне пологого холма. Еще. И еще. А у Шрёдера как на зло нет ни одного средства для борьбы с такими гостями. Ни легких пехотных пушек, ни крепостных ружей, ни даже подходящей полевой артиллерии, что можно было бы поставить для огня прямой наводкой. Только гранаты, разве что, противопехотные, легкие. Да и тех – мало. Очень большой расход был во время штурма итальянских позиций.

Максим выдвинул вперед все бронеавтомобили «Витязь», а за ними «Новиков» и колесные бронетранспортеры. Так что спустя минуты три весь пологий склон соседнего холма, откуда показались русские, оказался усыпан разного рода колесной боевой техникой. И выглядело это очень впечатляюще.

Еще пару минут спустя за автомобилями появилась итальянская пехота, бегущая рваными колонная в атаку. Сама бы она не решилась. Отброшенная и деморализованная. Но появление такой поддержки очень сильно помогло и приободрило их.

– Спокойно! Спокойно! – Кричал Йозеф Шрёдер. – У них не чем стрелять! Это просто устрашение! Спокойно!

Бах! Ударил 75-мм «окурок» одного из «Витязей», подняв крупный фонтан грунта недалеко от полковника. Он был слишком заметен, выбравшись на бруствер.

Та-та-та. Заговорил крупнокалиберный пулемет, второго «Витязя», чиркнув по тому же участку. Одна из пуль попала в полковника, фактически оторвав ему часть левого плеча и предплечье. Он рухнул в траншею, где и затих. А пехотный полк Двуединой монархии, занявший эти позиции, бесхитростно начал задирать руки «в гору». Отступать по полю от бронеавтомобилей с пушками и пулеметами – плохая затея. Да и морально он был слишком истощен…

А лейб-гвардии механизированный полк продолжил свое наступление, сдав пленных итальянцам. Перестроившись в походный ордер и подтянув грузовики тылов, Меншиков двинулся по дорогам Австрии на северо-восток. К Вене. Ведь Вена лежала совершенно беззащитной. Все войска, народные ополчения и даже сводные отряды городской полиции были переброшены к итальянской границе, дабы ее запереть. Дабы смягчить поражение страны и удержать ее в целостности. Ведь каждый в Вене уже знал – Меншиков пообещал итальянцам многие их земли, многие их богатства. Вот и двинулись на защиту родных пенатов. Все силы, какие можно было снять с чешской границы – также были переброшены к границам Италии и засели в горах. Как и несколько дивизий, что перешли с русского фронта на итальянский. Все. Финиш. Больше сил у Двуединой монархии больше не было. Даже за порядком на улицах ее столицы следили сводные дружины из военных инвалидов, безруких там или еще каких, усиленных охочими из подростков и женщин, вооруженных по остаточному принципу. Иной раз и просто дубинками.

Поэтому Максим смело ринулся на Вену, сметая никчемные заслоны. Остановить крупную группу колесной бронетехники все эти группы из десятка-двух стрелков не могли. Нечем. Подвижных соединений нет и сформировать их по эрзац-образцу тоже не представляется возможным. Совсем недавно, под Флоренцией, оказалась разгромлена сводная механизированная бригада, куда отправили все бронеавтомобили и доступные для мобилизации грузовики из Двуединой монархии.

Вена отдалась без практически боя… Вена… Вена…

Максим был мрачен и недоволен собой. Он вошел в город видя, как люди разбегаются перед его полком. Ужас охватывал прохожих. Никто не стрелял. Никто не сопротивлялся. Но все бежали от него и его людей. Словно он Атилла какой-то. Даже Император сбежал. Успел. И, в отличие от Виктора-Эммануэля, сделал это очень грамотно. Преследовать его, выдвигаясь в Венгрию Меншиков не видел никакого смысла. Переправа через Дунай могла оказаться трагедией. Да и Будапешт в сложившейся обстановке выглядел куда более защищенным городом, чем Вена…

Здание Австро-Венгерского банка стояло в совершенно разгромленном виде. Небольшая охрана разбежалась при приближении русских. Золотого запаса не было никакого. Он и так-то был небольшой, не позволяя рассчитывать на большую добычу. Но так и его вывезли. По коридорам этого здания только бумажки валялись, вяло шевелящиеся ветерком из открытых окон.

Шёнбрунн – основная летняя резиденция Габсбургов в Вене также стоял в запустении. Разве что слуги оставались на своих местах. Им было явно страшно. Но они оставались, хоть и не все. А вот из имущества ничего интересного не оставалось. Никаких документов или ценных вещей. Во всяком случае таких, какие можно было бы прихватить с собой. Разве что шелковые занавески на портянки распускать, хотя это так себе увлечение.

Пустой рейд.

Рим им не был разграблен в силу обстоятельств. А в Вене оказалось попусту нечего грабить. Вот так вот, чтобы с наскока. Так-то да, конечно, вывозить из города было много чего. Но на это требовались месяцы, если не годы вдумчивой работы.

Прокрутив все это в своей голове Максим снова нахмурился. Отхлебнул прекрасный кофе из чашки и выглянул в окно. На площадь перед Шёнбрунном, заполненным бронеавтомобилями, грузовиками и людьми. Его людьми.

– И что дальше? – Тихо произнес женский голос по-немецки из-за спины.

Максим медленно обернулся и увидел перед собой молодую женщину в дорогом платье. Тонкое, довольно приятное лицо. Большие чуть миндалевидные глаза. Вьющиеся русые волосы, уложенные в практичную, но непростую прическу. В руке своей хрупкой ладошкой она сжимала Parabellum.

– Добрый день. Кофе? Эклер? – Произнес Меншиков, свободно пройдя несколько шагов вперед и усевшись на свой стул. – Слышал, что в Вене больше уважают вафли, но я предпочитаю хорошие эклеры.

– Вы… вы… – начала говорить эта женщина, явно потерявшись от реакции Максима.