Генезис

В молчании, без прежней весёлости, были собраны вещи. Анастасий тем временем подошёл к озеру и набрал фляжку воды, что-то нашёптывая. Закончив, он протянул фляжку Лаврентию Евгеньевичу:

– Тебе это пригодится, возьми.

Тот с благодарностью принял этот странный подарок и они отправились дальше, продолжая выполнять свою работу.

За несколько дней они дообследовали этот сектор и им предстояло вернуться в Наволок. Однако, в последнем походе их застала непогода. Неожиданно небо потемнело, опустилась несвойственная лесу тишина, даже птицы замолчали и сам воздух вдруг стал неподвижным. Только сверху тяжело ворочались налитые влагой тучи. Резко сверкнули первые молнии и вместе с ними налетел ветер такой силы, что деревья застонали и стали клонится к земле.

Анастасий, первым поняв, какую опасность в себе несёт такая буря, велел всем бросить вещи и, взявшись за руки, указал лезть в неприметный овраг между лесом и поляной. Приученные за последние месяцы к чёткой совместной работе, практиканты поспешили выполнить его указания.

В вековую сосну, склонившую свою крону над оврагом, ударил мощный разряд молнии. От треска у всех заложило уши, вокруг разлетелись обугленные щепки. Ребята были напуганы. Они напоминали промокших щенков, забившихся в угол. Лаврентию Евгеньевичу тоже было непросто в этот момент, но он старался сохранять самообладания и приободрять своих подопечных, но гул стихии не давал возможности расслышать ни одного слова.

Их проводник, напротив, был собран и невозмутим, смотрел на все происходящее, как на обычное явление. Ураган был настолько сильным, что лес полосой около ста метров был переломан и выкорчеван. Место убежища было завалено искорёженными стволами деревьев. Град с дождем промочил всех до нитки, в овраге образовалась большая лужа. Спасаясь от влаги и холода, все теснее прижались друг к другу, каждого била крупная дрожь.

Когда ураган закончился, была глубокая ночь, но обильный дождь и не думал прекращаться. Темень стояла кромешняя, пришлось буквально наощупь выбираться из-под поваленных деревьев. Досталось всем, ссадины и ушибы ныли, а у кого-то и кровоточили. Даже Лаврентию Евгению досталось, только он никому этого не показывал. Самое удивительное, что Анастасий был спокоен, его как-будто буря и не задела и не впечатлила, а глаза из под нависших мокрых волос завораживающе переливались в темноте голубым свечением, инородным для этого мира.

Небрежно брошенные вещи найти никто и не пытался. Даже непонятно было, куда идти, поэтому учёные доверялись своему проводнику и шли за Анастасием, вернее карабкались, медленно продвигаясь по бурелому. Тратили на это много усилий, что даже согрелись, только ещё сильнее устали.

Вдруг, от куда ни возьмись, стал разгораться вокруг яркий свет, ослепительно белый. Всех охватили странные чувства. Только Анастасий понимал природу этого света. Сознание вдруг стало ослабевать и очень сильно захотелось спать. Все члены группы уснули, только мельком, в полусне, самым стойким удалось различить лица прекрасных созданий.

Лаврентию Евгеньевичу показалось, что он очнулся почти мгновенно. Оглядевшись, увидел вокруг как-будто комнату в деревянной избе, а рядом с ним сидела Зинаида Павловна в белоснежном платье украшенном белыми камнями, сверкавшими как бриллианты. На голове у нее была диадема с голубыми самоцветами и огромным ярко-голубым камнем в центре. Бесспорно, это были бриллианты, потому что свет от них непередаваемо переливался, уж Лаврентий Евгеньевич в этом разбирался.

Он хотел было привстать, как она помешала ему, нежно положив свою руку ему на плечо, давая понять, что лучше пока не вставать:

– Ребята все в целости и сохранности, проспят еще денёк. – успокаивающе сказала она, и продолжила другим тоном, глядя прямо в глаза лежащему мужчине:

– Я знаю, зачем ты здесь, какие силы стоят за тобой. Мы войны не хотим, несмотря на то, что вы для нас не опасны. Будет лучше для всех, если история закончится так: по общепринятой версии вы нашли, что искали. Мы находимся на берегу озера Коргозеро, а восточнее, южнее и западнее находится много древних благородных лесов – берите, стройте поселки, транспортную инфраструктуру, лет на 70 вам тут лесных ресурсов хватит. Понимаю, рано или поздно благородный лес в этом месте закончится. Учитывая алчную человеческую природу, предлагаю компромисс: эти территории находятся на геологическом разломе. От озера Долгое, по Долгой реке до озера Коргозеро, Гагатрино и Монозеро проходит геологический разлом. Эти озера являются жерлами древних вулканов, в которых содержится большое количество самоцветов, как те, что на мне. Поэтому, наша щедрость является платой за ваше молчание и уничтожение всех свидетельств нашего существования из ваших архивов, —закончила Зинаида Павловна.

– А знаете, откуда мы узнали об этом всём? – многозначительно спросил Лаврентий Евгеньевич.

– Откуда? Как раз хотела спросить.

– Из бумаг, найденных в одном бункере в Берлине в 1945 году. Хорошо, что мы добрались до этих сведений первыми. Скажите, если то, что сказано в тех документах, правда, то почему вы не использовали это против наших недругов?

– Это не оружие! Какой бы чудовищной мощью не обладало то, что мы храним здесь, это не для войны! Может, вы не заметили, но мы оказали неоценимую помощь в обороне страны. В боях участвовали непревзойдённые воины, вышедшие из наших краёв. Их скрытые возможности использовались тайно и строго по назначению.

– Не понимаю, тогда для чего все это? – вскинулся было Лаврентий Евгеньевич.

– Ты задаешь правильные вопросы, только человечеству на данном этапе своего развития еще рано всё понимать. – вновь удержала его от попытки подняться Зинаида Павловна, – Да и бессмысленно, так как оно пока не готово.

– А когда наступит этот момент? – мужчина в ожидании вглядывался в её лицо в поисках ответа.

– Не знаю, возможно, когда появится следующий Абаси.

– Я ничего не понимаю, кто такой Абаси?

– Когда содрогнутся великие горы, родится человек, способный исполнить предназначение человечества. Если, конечно, сможет пройти уготованные ему испытания.

– У человечества есть предназначение?

– Конечно, у всего есть предназначение, и у тебя, и у меня: мы все звенья одной цепи, кто-то большее, кто-то меньшее… – она отвернулась, поднялась и вновь посмотрела на него. – Я рассказала тебе больше, чем должна была, поэтому закончим на этом. Набирайся сил, ты через пять дней должен быть в Ленинграде.

Лаврентия Евгеньевича эти слова как будто ошарашили:

– Что значит, должен быть в Ленинграде? – спросил он.

– Не торопись всё узнать! – с грустной улыбкой покачала она головой, – набирайся сил, тебе и твоим ребятам скоро в дорогу.

Посуровев, она добавила, и глаза её в тот момент точно светились:

– Красную папку мы уничтожили. Ты уничтожь из ваших архивов остальные материалы и постарайся забыть обо всем увиденном и услышанном, что касается легенд этих мест. Пускай это останется фольклорными преданиями и не более. Сдержи слово, тогда будет тебе счастье.

– Я понял, – Лаврентия Евгеньевича обуревали смешанные чувства. С одной стороны, интерес к недоступным взору тайнам, с другой – беспокойство, предупреждением, что он должен быть в Ленинграде. По плану, он там должен оказаться лишь через десяток дней.

– И да, не беспокойся, мы дали твоим подопечным отвар краткосрочного забвения, поэтому последние три дня они не вспомнят, можешь им что угодно рассказать, они поверят. В остальном, они в полном порядке.

Зинаида Павловна ушла. Лаврентий Павлович пытался привстать и понял, что ещё слишком слаб. Устало прикрыл глаза, мгновенно погружаясь в сон без сновидений.