Генезис

Окрыленный своей удачей, я нащупал, как мне показалось, толстый оголовок одного из ценнейших кореньев, которые находит и прячет Рат, и, обхватив его ладонями, изо всех сил потянул к себе. Корень никак не хотел поддаваться и я, упершись ногами во влажную землю, еще сильнее потащил его к себе.

«Emergency» – высветилась надпись в свете луча фонаря, и я тот час бросился к низкой двери. Колесо замка было заблокировано: «Заперто», – обреченно подумал я: «Но, стоп! У меня же есть ключ. Он может подойти. Точно!» – осенило меня.

– К черту эту чертову могилу!.. – и я стал лихорадочно искать на двери прорезь для найденной мной и уже однажды использованной коробочки-ключа.

Стянув с рук резиновые перчатки, я принялся влажными ладонями обтирать пыль со всей двери. Ладони быстро стали черными. Наконец, в самой верхней точке, почти под надписью «Emergency» я нащупал узкую щель. С тихим щелчком ключ вошел в пыльную прорезь под надписью «Аварийный выход». Утопив коробочку-ключ до конца, я с утроенной силой схватился за ручку двери. Эта гермодверь была пожалуй самой тяжелой из всех, но я не чувствовал этого, напрягая все свои силы дюйм за дюймом со страшным скрежетом я откатывал ее в стену, освобождая себе путь к свету и чистому воздуху. Я не хотел даже думать о том, что и этот выход может быть завален радиоактивными обломками! Скоро я был вознагражден за свой поистине титанический труд – высвечивая перед собой слабеющим лучом фонарика, я различил платформу подъемника и жерло эвакуационной шахты, устремлявшейся далеко ввысь.

Не помня себя от радости, я вбежал на платформу, которая казалось, ждала здесь только меня. Найдя консоль управления, и сдув с нее пыль, я торопливо надавил на кнопку со стрелкой вверх – ничего не произошло…

– Работай… Только работай… Ну же!.. – истерически шептал я, рыская руками по консоли, в надежде оживить ее.

– Черт! Проклятье! Чертово электричество!!! – заорал я на консоль, не в силах владеть своими эмоциями.

В бессильной ярости я орал благим матом, бил по консоли кулаком, несколько раз приложился по кнопкам лбом. Обессилев после эмоционального всплеска, я опустился на пол подъемника и, прислонившись к стене, замер в тишине черной могилы. Фонарь ослабел настолько, что я его выключил. «Все кончено!» – пульсировала единственная мысль.

И тут, подавшись назад, я увидел его… Я встретился взглядом с зелеными буркалами, в которых застыла моя смерть, в обрамлении длинных белых вибрисов. Она сидела на огромной, покрытой густой шерстью тупорылой морде и плотоядно буравила меня узкими треугольными зрачками. Огромный хищник сделал, как мне показалось, неуверенный шаг из кустов и немного припал к земле. От страха я даже забыл дышать, и пораженный его величием, продолжал пребывать в той же не удобной позе, глядя на свою смерть. К’шка был великолепен! Огромное, покрытое плотной шерстью, длинное тело перемещалось очень легко и совершенно бесшумно, острые уши плотно прижались к большой голове, длинные клыки обнажились. Это было не забываемое зрелище! Все произошло в течении нескольких ударов сердца. Не успел я набрать воздух, что бы закричать, как огромный зверь, сорвавшись с места прыгнул!

О смерти как-то не думалось! Радостные мысли, до этого момента роившиеся у меня в голове, словно испуганные лесные мухи, куда-то разлетелись, а я не был мыслью, и не был лесной мухой, поэтому улететь или отпрыгнуть в сторону я никак не успевал! Какие-то доли секунды отделяли меня от страшного конца. Я все еще тянул на себя неподдающийся корень, как вдруг земля разошлась у меня под ногами и огромные черные когти, готовые разделить меня на части, обдав тяжелым зловонием из распахнутой пасти, бессильно рассекли воздух над моим правым ухом! Опомнившись, и наконец, заорав от страха, я полетел в темную бездну!

Вдруг мне показалось, что вокруг посветлело, я встал и, откинув с головы прорезиненный капюшон шлема, взглянул вверх, и тут что-то пронзительно пища, шлепнулось мне в только что снятый с головы капюшон химзащиты. Я в ужасе вскочил на ноги, и, выворачивая назад голову, лихорадочно начал стягивать с себя скафандр. Стянув его до половины, увидел в капюшоне какого-то мелкого зверька, похожего на грызуна, в данный момент не подающего признаков жизни… Я осторожно потыкал его пальцем – никакой реакции, но тельце еще теплое. Наверное разбился о резину капюшона или сдох от страха пока летел! Я потрясенно поднял голову и далеко наверху увидел небольшое светлое пятно! Не может быть! Быстро вытряхиваю бездыханную тушку на пол и снова застегиваю скафандр, одеваю резиновые перчатки и лихорадочно вожу ожившим фонарем вокруг в надежде увидеть что-нибудь напоминающее техническую лестницу. Вот оно! Из стены напротив меня, торчат ржавые скобы, ведущие наверх. Я бросаюсь к ним. Стоп! Прихвачу ка я с собой тушку этого грызуна, он вроде крупный, может быть еще пригодится, неизвестно где я окажусь, выбравшись на поверхность, есть то все равно хочется.

IXIIV

И привели звери лесные его к бездне, и канул Кузурлинг в бездну, и почил он в бездне, но возродился он из неи, и был ввергнут в юдоль мира скорбного снова по воле всевысокого. И испытал он робость и отчаяние, но обрел он с Ним святость!

И возопил тогда Святой Кузурлинг: «Прииди о величайший, Прииди о всеобъемлющий, Прииди и избави народ мой от страшных страданий, сохрани Его от невзгод смертоносных, И прийми его в длани свои, Объемли и исцели все недуги! Дай познание Мира! И да станет народ мой Твоим! И да сбудется все предначертанное Тобой, о Высочайший!»

Так Святой Кузурлинг призывал Бога нашего, дабы стать проком Его и вещать волю Его, и исполнять предначертанное Им!

***

Обессиленный я растянулся на краю шахты, подъем наверх в резиновом костюме химзащиты, и тяжелых ботфортах отнял все мои силы, но неяркий свет заходящего солнца, с лихвой компенсировал все тяготы пути наверх. Я лежал на настоящей, живой траве, перевернувшись на спину, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Я был на краю дыры в преисподнюю и был невероятно счастлив. Я выбрался из черного бункера – могилы, встретившей меня внизу. Я жив! Надо постараться расстегнуться и освободиться от каляной резиновой брони. Плевать если здесь кто-то увидит меня голышом, сейчас мне было все равно, главное найти воду. Тут в моем капюшоне кто-то пискнул и завозился!

– Черт! – от испуга я молниеносно сел и принялся деревянными от усталости пальцами расстегивать костюм химзащиты, стянув его с себя до половины, я вытряхнул из капюшона давешнего грызуна, которого подобрал и собирался вскоре съесть.

Грызун оказалась живым и довольно милым зверьком, виденным мной в далеком прошлом у кого-то из детей, но намного крупнее, вот только название этого зверька я вспомнить не смог.

Грызун, жалобно вякнув, поднялся на все четыре лапы и, приволакивая задние, пополз в кусты. Я хотел было его поймать, но сделав неловкое движение в его сторону, запутался в снятом до половины дубовом комбинезоне и рухнул, чуть не придавив бедного зверька. Тот, испугано пискнув, сиганул в кусты, как будто был совершенно здоров.

– Ну и черт с тобой! – выругался я, – Потом найду и съем!

Я снял сапоги, поднялся на ноги, стянул до конца скафандр, бросив его рядом с люком шахты, и наконец, выпрямившись во весь рост, огляделся по сторонам. Вечерний ветерок приятно холодил мокрое от пота тело, под ногами была приятная мягкая травка. Как я и боялся, никакого жилья видно не было, место вокруг меня, насколько хватало взгляда, заполнял только низкий кустарник, над которым носились то ли мелкие птички, то ли большие стрекозы. Футах в двухстах справа я заметил небольшую полянку усеянную бугорками нор – хорошо, потом будет где поохотиться… Недалеко слева, я заметил разрыв в зарослях, как будто там был овраг или… Быстро натянув сапоги, я пошагал в том направлении. Кусты были довольно густые и крепкие, несколько раз я получал ощутимые шлепки по животу и бедрам. Стайки мелких летунов вспархивали, потревоженные моим грубым продвижением. На большинстве ветвей я заметил маленькие зеленые плоды, возможно орехи, надо будет их попробовать. Темнело быстро, я прибавил шагу, боясь, что до темноты не успею найти воду.

Но мои страхи, оказались напрасными. Именно в том месте, где я и ожидал, журчал широкий ручей чистейшей родниковой воды. В слабых лучах заходящего солнца, я разглядел в нем каких-то головастиков или маленьких рыбок, ничуть не испугавшихся моего приближения. Упав на колени, я принялся жадно втягивать в себя ледяную воду. Кажется вместе с водой я проглотил и кого-то из мелких обитателей ручья, но я прибывал в такой эйфории от свободы и чистого воздуха, что совершенно забыл о всякой осторожности. Вода была ледяной и невероятно вкусной, я пил, блаженно жмурясь от наслаждения, словно это было коллекционное вино, а не простая вода. Как долго я пил не помню, только скоро я стал как пьяный, и спать я похоже упал там же, на берегу этого благословенного ручья.