Гений

Кристиан только кивал.

— Мой адвокат предлагает сделать это исходным пунктом. Он предлагает потребовать опцию на пятьсот тысяч акций, к десяти кронам за акцию. Тогда тебе достанется два с половиной процента от акций общества, и, по-моему, это вполне правомочное требование.

Кристиан снова кивнул и максимально сосредоточился.

— Дано: курс АО «Сехестед» через два года останется тем же, что и на момент создания, то есть сто крон. Тебе придется заплатить всего пять миллионов, чтобы получить пятьдесят. И налог ты заплатишь сорок пять миллионов. И, как видно из этой колонки, удвоение стоимости акции до двухсот крон принесет тебе девяносто пять миллионов прибыли. Если все пойдет по-другому и курс уменьшится вдвое, ты возьмешь двадцать миллионов, а если курс утроится, ты получишь целых сорок пять миллионов.

Кристиан поднял брови. Цифры были определенно больше, чем он предполагал.

— Но, — продолжил Фритьоф и отрезал кусочек сэндвича с раком, — существует одно большое «но». Это новые опционные правила налогообложения. Как ты, вероятно, понял, опционная прибыль сейчас облагается налогом как прибыль по зарплате. Другими словами, ты рискуешь из своей прибыли выплатить пятьдесят пять и три десятых процента налога, а не обычные двадцать восемь, как при акционной выгоде. Никогда не знаешь, какого еще идиотизма ждать от нашего финансового департамента. На твоем месте я бы не исходил из того, что он с ходу не потопит опционное налогообложение. Нынешний порядок подразумевает, что если курс остается прежним, то через два года у тебя окажется не сорок пять миллионов, а двадцать. При возможном удвоении курса ты получаешь не девяносто пять миллионов, а всего лишь чуть-чуть выше сорока. Если курс уменьшается вдвое, то ты получаешь девять миллионов, а в случае утроения — приблизительно шестьдесят пять. Шестьдесят пять миллионов — тоже деньги. Не пойми меня неправильно, но захочешь ли ты платить больше восьмидесяти миллионов налога, Кристиан?

Кристиан потряс головой и принялся считать в уме: «Пятьсот тысяч акций по курсу продажи на триста дает сто пятьдесят миллионов минус опционная цена пять миллионов. Сто сорок пять миллионов минус пятьдесят пять запятая… Нет, черт с ней, с запятой. Минус пятьдесят пять процентов, это приблизительно семьдесят девять… или почти восемьдесят миллионов. Да, все верно».

— Но есть выход. А вот и наш стейк. — Фритьоф полистал другую бумагу. — Поскольку правила опционного налогообложения совершено идиотские, мой адвокат предлагает тебе следующее решение. — Фритьоф вытер пальцы о скатерть. — Сначала тебе надо убедить Бьёрна Ягге пойти на то, чтобы объединить существующую издательскую деятельность СМГ в собственное акционерное общество, которое для простоты мы можем называть «предварительный „Сехестед“», то есть «Пре-Сехестед». Этому акционерному обществу следует формально купить «Ашехоуг» и «Гюльдендаль». Как видишь, мой адвокат обусловил общую стоимость из многих маленьких издательских объединений, как журнальных, так и книжных, чтобы заработать приблизительно двести миллионов. То есть десять процентов биржевой стоимости возможного акционерного общества «Сехестед». Эта цифра весьма приблизительна, но выглядит неплохо исходя из тех материалов, которые ты мне послал. Не так ли?

Кристиан снова кивнул. Он не контролировал происходящее. Он представлял себя марионеткой, а Фритьофа — хитроумным кукловодом.

— Давай для простоты будем исходить из того, что ты зарегистрируешь акционерное общество «Пре-Сехестед» с двадцатью миллионами акций с номинальной стоимостью десять крон таким образом, что общество будет оцениваться в двести миллионов. Другими словами, мы выпустим столько же акций, как будущее АО «Сехестед», но с номинальной стоимостью десять процентов. После этого при эмиссии акций АО «Пре-Сехестед» преобразуется в АО «Сехестед». Но вот в этом-то и фокус. — Фритьоф довольно причмокнул. — Вместо того чтобы просить об опционе в пятьсот тысяч акций в будущем АО «Сехестед» по десять крон за акцию, ты просишь купить то же самое количество акций в «Пре-Сехестеде» по десять крон за штуку к номиналу. Одновременно ты требуешь удержать эти два с половиной процента с возможного роста капитала. И ты это делаешь уже сейчас или сразу регистрируешь акционерное общество «Пре-Сехестед» в Бреннесунде. Тем самым ты не получаешь никакой налоговой опционной прибыли, но покупаешь акции по их реальной цене.

Кристиан нахмурился, но, прежде чем он успел сформулировать какое-либо возражение, Фритьоф продолжил:

— И самое хитрое — это когда АО «Пре-Сехестед» покупает «Ашехоуг» и «Гюльдендаль» и становится акционерным обществом «Сехестед». Стоимость издательства с двух миллионов возрастет до двух миллиардов. Тем самым стоимость одной акции с десяти крон возрастает до ста. Таким образом, ты заплатишь за акции пять миллионов, которые через полгода смогут свободно обернуться на бирже и принести сорок пять миллионов чистыми И при такой выгоде тебе нужно будет заплатить только двадцать восемь процентов налога, а не пятьдесят пять и три, как при опционном решении. Так что подобное решение даст тебе тридцать два миллиона после уплаты налогов, а не двадцать. Двенадцать миллионов ты кладешь себе в карман. Кроме того, ты не ждешь целых два года.

Фритьоф улыбнулся так широко, что Кристиан чуть не подавился. На самом ли деле это так легко и просто, как рассказывает Фритьоф?

— Если мы продолжим удваивать курс, то сокрушительного прорыва в результате интеграции АО «Сехестед» со службами «Скандорамы» не произойдет. Ты положишь в карман шестьдесят восемь миллионов после выплаты налогов, а не сорок. При утроении курса это не представляется невозможным. Я знаю тебя, — Фритьоф подмигнул, — продать и заграбастать сто четыре миллиона, даже после того как налоговая инспекция возьмет свое. Свыше ста миллионов, Кристиан, это не самое худшее, согласись?

Кристиан снова чуть не подавился. Сто четыре миллиона! Чистыми! О такой сумме он не осмеливался и мечтать. Это значило полную свободу в обозримом будущем. Но для перспективы таких доходов ему сейчас нужно пять миллионов крон. Или, в любом случае, сделать формальное предложение акционерам «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» перед встречей руководства в декабре. Он не только должен затаиться с пятью миллионами, но и конструкция с «Пре-Сехестед», разработанная адвокатом Фритьофа, тоже достаточный риск. Что, если проект «Сехестед» развалится? Что, если руководство не одобрит его? Что, если сменится власть? Что, если какой-нибудь ключевой акционер «Ашехоуга» откажется продавать? Кристиан запустил пальцы в волосы.

— Ну, что скажешь? — Фритьоф набросился на последний кусок сэндвича со стейком.

— А не слишком ли велик риск? В таком случае я должен выложить пять миллионов на акции общества, которого не существует?

— Задержка с покупкой акций также не годится для традиционного опциона. Ты выкладываешь пять миллионов акций и когда-нибудь ты захочешь выкупить опцион. Но это пустяки по сравнению с тем, что ты таким образом экономишь на налогах. Если ты меня спросишь, то я назову это инвестицией.

Внезапно до Кристиана дошло, что Фритьоф считает, что у него, Кристиана, лежит пять миллионов, чтобы выкупить все здесь и сейчас. Кристиан почувствовал, что у него загорелись щеки.

— Послушай, Фритьоф, буду с тобой честным. У меня сейчас нет пяти миллионов в ликвидных единицах.

— Боже мой, пять жалких миллионов можно просто одолжить.

Кристиан покраснел еще больше. Однако надо было сказать правду. Врать сейчас было бессмысленно.

— Дело в том, Фритьоф, что я и так уже по уши в долгах. И, в отличие от тебя, у меня семья — дети, няня и все такое прочее. И за ту зарплату, которую мне платят в СМГ, трудно взвалить на себя еще и такой заем.

Фритьоф улыбнулся.

— Да не проблема. Ты можешь взять в долг у меня. Я дам тебе ренту в десять процентов, но тебе не придется платить ренту или вычеты. Потому что ты получишь их наличными. Кристиан, послушай, сегодня твой день.

Кристиан почувствовал себя неуверенно: если проект «Сехестед» полетит в помойку, то он останется ни с чем, да еще и с долгом Фритьофу в пять миллионов! Ведь одни расходы по ренте превысят его годовую зарплату в несколько раз.

— Единственное, за что тебе сейчас придется заплатить — это гонорар адвокату, — продолжил Фритьоф. — Самуэльсон, конечно, дороговат, но у нас в стране он самый лучший. Посмотрим, что он пишет… — Фритьоф вытащил из кармана приклеенную к бумажке наклейку. — Он получит сто тысяч за работу плюс полпроцента чистыми в счет налога, когда ты решишь продавать акции. Сто тысяч на лапу, ты понимаешь, старик, это же пара заходов в ресторан.

— Да, Фритьоф, предложение просто шикарное. Но что, если мои планы рухнут? Я хочу тебе сказать, что предпочел бы иметь подстраховку.

— Подстраховку? Естественно, у меня есть подстраховка. — Фритьоф был увлечен. — Я очень хорошо тебя знаю. И знаю, что ты любишь полностью контролировать ситуацию, Кристиан. Поэтому я так и привязан к тебе и хочу обеспечить тебе подстраховку.

Кристиан кивнул, и Фритьоф махнул проходившему мимо кельнеру.

— Не только смеха ради я сказал тебе по телефону, что дело срочное, — Фритьоф посмотрел ему прямо в глаза. — Помнишь про ту работу, о которой я говорил с тобой в «Акве» перед летом?